Чтение онлайн

Столетия — фонарики! о, сколько вас во тьме,

На прочной нити времени, протянутой в уме!

Огни многообразные, вы тешите мой взгляд…

То яркие, то тусклые фонарики горят.

Сверкают, разноцветные, в причудливом саду,

В котором, очарованный, и я теперь иду.

Вот пламенники красные — подряд по десяти.

Ассирия! Ассирия! мне мимо не пройти!

Хочу полюбоваться я на твой багряный свет:

Цветы в крови, трава в крови, и в небе красный след.

А вот гирлянда желтая квадратных фонарей.

Египет! сила странная в неяркости твоей!

Пронизывает глуби все твой беспощадный луч,

И тянется властительно с земли до хмурых туч.

Но что горит высоко там и что слепит мой взор?

Над озером, о Индия, застыл твой метеор.

Взнесенный, неподвижен он, в пространствах —

брат звезде,

По пляшут отражения, как змеи, по воде.

Широкая, свободная, аллея вдаль влечет,

Простым, но ясным светочем украшен строгий вход.

Тебя ли не признаю я, святой Периклов век!

Ты ясностью, прекрасностью победно мрак рассек!

Вхожу: все блеском залито, все сны воплощены,

Все краски, все сверкания, все тени сплетены!

О Рим, свет ослепительный одиннадцати чаш:

Ты — белый, торжествующий, ты нам родной, ты наш!

Век Данте — блеск таинственный, зловеще золотой…

Лазурное сияние, о Леонардо, — твой!..

Большая лампа Лютера — луч, устремленный вниз…

Две маленькие звездочки, век суетных маркиз…

Сноп молний — Революция! За ним громадный шар,

О ты! век девятнадцатый, беспламенный пожар!

И вот стою ослепший я, мне дальше нет дорог,

А сумрак отдаления торжественен и строг.

К сырой земле лицом припав, я лишь могу глядеть,

Как вьется, как сплетается огней мелькнувших сеть.

Но вам молюсь, безвестные! еще в ночной тени

Сокрытые, не жившие, грядущие огни!

1904

В пропасти улиц накинуты,

Городом взятые в плен,

Что мы мечтаем о Солнце потерянном!

Области Солнца задвинуты

Плитами комнатных стен.

В свете искусственном,

Четком, умеренном,

Взоры от красок отучены,

Им ли в расплавленном золоте зорь потонуть!

Гулом сопутственным,

Лязгом железным

Празднует город наш медленный путь.

К безднам все глубже уводят излучины…

Нам к небесам, огнезарным и звездным,

Не досягнуть!

Здравствуй же, Город, всегда озабоченный,

В свете искусственном,

В царственной смене сверканий и тьмы!

Сладко да будет нам в сумраке чувственном

Этой всемирной тюрьмы!

Окна кругом заколочены,

Двери давно замуравлены,

Сабли у стражи отточены, —

Сабли, вкусившие крови, —

Все мы — в цепях!

Слушайте ж песнь храмовых славословий,

Вечно живет, как кумир, нам поставленный, —

Каменный прах!

Славлю я толпы людские,

Самодержавных колодников,

Славлю дворцы золотые разврата,

Славлю стеклянные башни газет.

Славлю я лики благие

Избранных веком угодников

(Черни признанье — бесценная плата,

Дара поэту достойнее нет!).

Славлю я радости улицы длинной,

Где с дерзостным взором и мерзостным хохотом

Предлагают блудницы

Любовь,

Где с ропотом, топотом, грохотом

Движутся лиц вереницы,

Вновь

Странно задеты тоской изумрудной

Первых теней, —

И летят экипажи, как строй безрассудный,

Мимо зеркальных сияний,

Мимо рук, что хотят подаяний,

К ликующим вывескам наглых огней!

Но славлю и день ослепительный

(В тысячах дней неизбежный),

Когда, среди крови, пожара и дыма,

Неумолимо

Толпа возвышает свой голос мятежный,

Властительный,

В безумии пьяных веселий

Все прошлое топчет во прахе,

Играет, со смехом, в кровавые плахи,

Но, словно влекома таинственным гением

(Как река свои воды к простору несущая),

С неуклонным прозрением,

Стремится к торжественной цели,

И, требуя царственной доли,

Глуха и слепа,

Открывает дорогу в столетья грядущие!

Славлю я правду твоих своеволий,

Толпа!

1904

Потоком широким тянулся асфальт.

Как горящие головы темных повешенных,

Фонари в высоте, не мигая, горели.

Делали двойственным мир зеркальные окна.

Бедные дети земли

Навстречу мне шли,

Города дети и ночи

(Тени скорбей неутешенных,

Ткани безвестной волокна!):

Чета бульварных камелий,

Франт в распахнутом пальто,

Запоздалый рабочий,

Старикашка хромающий, юноша пьяный…

Звезды смотрели на мир, проницая туманы,

Но звезд — в электрическом свете — не видел никто.

Потоком широким тянулся асфальт.

Шаг за шагом падал я в бездны,

В хаос предсветно-дозвездный.

Я видел кипящий базальт,

В озерах стоящий порфир,

Ручьи раскаленного золота,