Соперник (бонусные материалы)

Я завожу руку за спину, подхватываю простыни, собравшиеся у меня на талии, накидываю их поверх наших голов, блокируя бледный свет луны, падающий на ее лицо. Она такая красивая.

– Зачем ты это сделал? – спрашивает Фэллон; явное беспокойство слышится в ее слабом голосе.

– Чтобы ты видела только меня.

Не дав ей шанса ответить, накрываю ее тело своим, целую в губы. Она стонет и крепче сжимает бедрами мою талию. Я дышу ею, ощущаю ее запах и вкус. Мы все еще в джинсах, но мне безразлично, насколько далеко зайдет дело, лишь бы Фэллон не прекратила то, что происходит сейчас. Даже если мы больше ничего не сделаем сегодня.

Безумие просто. Поверить не могу, что все происходит в действительности. Более того? Поверить не могу, что это настолько приятно. Фэллон смотрит на меня по-другому, и мне это нравится.

Она то и дело оглядывается по сторонам, ее обеспокоенные глаза и поверхностные вздохи, вероятно, спровоцированы тысячей разных голосов, утверждающих, что то, чем мы занимаемся – неправильно, но это не так. Нет ощущения, будто мы поступаем неправильно. Поэтому я укрыл нас простыней.

Мы не в ее спальне. Моя комната не находится через коридор напротив. Спальня наших гребанных родителей не расположена шестью дверями дальше. Мы просто узнаем друг друга в первый раз. Без их дерьма. Она и я. Фэллон и Мэдок. Больше никого.

Я прислоняюсь лбом к ее лбу, обхватываю ее лицо ладонями, провожу пальцем по кольцу в губе.

Грудь Фэллон резко вздымается и опадает.

– Мэдок, – сдавленно произносит она. – Я…

– Шшш. – Я приподнимаю голову и опираюсь на одну руку. – Смотри на меня, ладно?

Ее тревожный взгляд встречается с моим, она обхватывает руками мою талию.

– Это ощущается правильно, разве не так? – спрашиваю, стараясь успокоить Фэллон, и провожу тыльной поверхностью пальцев по ее обнаженному животу. – Так хорошо?

Ее тело дрожит под моей рукой. Я запускаю ладонь под ее задницу, крепко прижимаю к себе.

– Не останавливай нас, – шепчу я, снова прислоняясь лбом к ее лбу. – Ты это начала. Пожалуйста, не останавливайся теперь.

– Я… – Она сглатывает. – Мэдок, я… Я боюсь.

Улыбаюсь сам себе.

– Я тоже, – признаюсь. – Но сейчас хочу быть только здесь, больше нигде.

Упираясь обеими руками в подушку по сторонам от головы Фэллон, припадаю к ее губам, держу ее как можно ближе к себе, ощущая каждый сантиметр пылающей кожи. Ее губы двигаются вместе с моими, она целует меня в ответ. Знаю, нам положено бояться стольких вещей, но мне все равно. Вот, чего я хочу. Впервые в жизни это ощущается правильно.

– Я не хочу быть в другом месте, Фэллон, – говорю, легко прижимаясь бедрами ей между ног.

Она стонет; ее веки, дрогнув, опускаются.

– Я тоже, – шепчет Фэллон.

***

Обернув полотенце вокруг талии, я подошел к зеркалу в ванной, стер с него конденсат. От нервного напряжения в животе все сжалось. Я пытался проигнорировать звуки открывавшихся и закрывавшихся в доме дверей.

Наши родители проснулись.

Прошлой ночью я оставил Фэллон после того, как она уснула, и сейчас чувствовал себя дерьмово из-за этого. Не знал, следовало ли мне остаться; не хотел, чтобы она проснулась в одиночестве после того, что мы сделали, но в то же время боялся уснуть, на случай, если Эдди войдет в комнату.

Поэтому вернулся к себе и пролежал всю ночь в кровати, не смыкая глаз, когда на самом деле мне хотелось вернуться в ее постель.

Но я не мог.

Мы не могли снова повторить это. Родители никогда не позволят такого. И то, что вчера она проявила толерантность, не означало, будто Фэллон подобрела по отношению ко мне.

Мы ко всему прочему не использовали презерватив. Хоть оба и были девственниками, но не глупцами. О чем мы только думали?

Я проглотил пару таблеток "Эдвил", чтобы заглушить головную боль, спровоцированную дешевым пивом, после чего вернулся в свою комнату, надел свежие вещи. Сегодня пятница, нам в школу через час.

– Привет, дружище.

Резко обернувшись, увидел переступившего через порог Джареда. Он выглядел так, словно ему требовались двадцать четыре часа беспробудного сна и горячий душ. Не обязательно в таком порядке. Должно быть, он остался ночевать после вчерашней вечеринки.

Войдя в комнату, Джаред поплелся к моему шкафу.

– Можно, я у тебя одолжу кое-что из одежды?

– Да, валяй. – Я натянул футболку с V-образным вырезом и засунул бумажник в карман джинсов. – Ты в настроении для школы? – спросил, заметив его нетвердую походку. Судя по виду, создавалось впечатление, будто он все еще был пьян.

– Лучше туда, чем домой, – пробубнил Джаред, скрывшись в гардеробной.

Застегнув ремешок часов, вошел в ванную, нанес гель и спрей на волосы. Едва не поддался соблазну обойтись без продуктов для укладки, ведь Фэллон всегда говорила, что моя голова похожа на напыщенного павлина. Или утиную задницу. Или мужскую челку, указывающую на север.

Моя грудь сотряслась от смеха; я покачал головой. Она явно была само очарование. Как я этого не заметил?

– Так что с тобой случилось прошлой ночью? – окликнул Джаред.

Я сжал зубы; мозг внезапно отключился. Вернувшись в спальню, подхватил обувь и носки.

Мэдок… дверь заперта? О, Боже. Не останавливайся.

С трудом сглотнул.

– Эээ, ничего. Просто устал. Пошел спать. Вот и все.

Я чувствовал его взгляд на себе, пока он снимал одну из моих толстовок с вешалки.