Солдат
Шрифт:
— Да стой же! На месте! — завопило сразу несколько голосов. — Стой! Мины же!
Ваня резко остановился и в то же самое мгновение перед глазами полыхнула ослепительная вспышка.
Все вокруг завертелось, Иван провалился в темноту, расцвеченную красивыми огненными трассерами.
А очнулся от того, что его куда-то тащили.
Ничего не болело, но тело не слушалось, глаза тоже не открывались.
Откуда-то со стороны донесся гулкий бубнеж, отдавшийся в голове множественным эхом.
— Твою же мать, эко фрица порвало-ло-ло-ло…
— Так не фриц это, сам слышал, кричал с задания идет-ет-ет-ет…
— И загинал по-нашему, когда на плащ-палатку грузили-ли-ли…
— Прохоров, кликни Шаляпина, пусть несется со всех ног, хотя бы перевяжет-ет-ет-ет…
— Да куда там, сам не видишь…
«Сука, глупо-то как…» — вяло подумал Иван и заорал: — К особисту меня несите, мать вашу, к особисту…
Изо рта вместо слов вырвалось хрипение и бульканье, но солдаты сразу замолчали и куда-то его потащили.
Через пару минут скрипнула дверь, раздался уверенный властный голос:
— Что случилось? Кто это такой?
— Вот, сами пришел, товарищ старший лейтенант госбезопасности, — начал кто-то сбивчиво объяснять, — кричал, что свой, на русском языке. На мине подорвался, не успели предупредить. Мы достали его с полосы, вот и принесли. Он говорил, чтобы к вам…
— Ничего не понимаю… — озадачился командир. — Так… вы все пока свободны и фельдшера срочно сюда. Пусть приведет его в сознание…
— Я в сознании! — прохрипел Ваня.
— Кто вы?
— Куприн… Куприн Иван… Иванович… меня… меня…
— Куприн?
— Куприн… — Ваня понял, что умирает и, собрав последние силы, закричал. — Скажите… Петров вывел женщин? Якут! Он вывел? Елистратову и Курицыну… Хусаинову еще. Скажи, мать твою! Вывел?
— Елистратову? — переспросил командир. — Елистратову и Курицыну… — и вдруг обрадованно закричал: — Я понял, понял! Иван Николаевич, вы слышали? Три недели назад на участке Попова вышли из окружения боец и три женщины, медицинских работника из второй ударной. Военврач второго ранка Елистратова, и военфельдшеры Курицына с Хусаиновой. Они рассказывали на допросе о каком-то красноармейце, как раз, по фамилии Куприн. Иван Куприн! Который остался их прикрывать, а до этого вез на немецком автомобиле под видом офицера… Да много чего еще рассказывали! А я не верил, отправил на дополнительную проверку. Трудно было поверить, слишком уже все невероятно звучало. Так вот он, Куприн! Вот же он! Твою мать… Стоп! Вы говорили о каком-то еще задании? Каком задании? Кто вас послал? Говорите, сейчас будет фельдшер, он вам поможет…
Ваня уже его не слышал. Он одними губами прошептал:
— Спасибо!
И умер со счастливой улыбкой на губах.
Эпилог
Ледяная вода свирепо обожгла тело, Ваня выскочил из воды и заорал от неожиданности.
— Твою же мать! Что за херня!!!
Но сразу же замолчал.
Он, голый, посередине поросшего осокой и кувшинками озера!
Глухой рокот канонады!
Немецкий бронетранспортер и немецкие солдаты на берегу…
— Что, опять? — леденея от ужаса, ошеломленно пробормотал Ваня. — Но как? За что? Было мало урока?
Он все прекрасно помнил: майора госбезопасности Черного, лейтенанта Селиверстова, старшину Попова, военврача второго ранга Елистратову, военфельдшера Курицыну, Динару Хусаинова, якута Петра Петрова… Помнил все и всех! И помнил с чего все началось…
— Это еще кто? — коренастый мордатый здоровяк в расстегнутом до живота кителе, махнул Ивану рукой. — А ну иди сюда, парень.
— Откуда он здесь взялся, Вилли? — второй, ростом повыше, белобрысый жердяй, прицелился в Ваню. — Вроде русский, но почему голый?
— А кто еще? — хохотнул третий, тоже вскинув винтовку. — Помыться решил, поэтому и голый. Эй… — он пошевелил стволом. — Плыви сюда, да поживей…
Страх и ошеломление внезапно бесследно исчезли, Ваня улыбнулся и пошел к немцам
— Ну что же, — шептал он сам себе. — Раз так, придется повторить. И буду повторять сколько надо. Держись, Жан Жаныч, держись, я сейчас…
Конец
Днепропетровск. 16 ноября 2021 года.