Чтение онлайн

В восемьдесят пятом, например, в него круто втрескалась одна потерпевшая — жена директора крупного завода. Эта дама была хороша собой и привыкла всегда получать то, чего ей хотелось. Захотелось ей Никиту, и она штурмовала его по всем правилам искусства обольщения, да только безрезультатно… Тогда ее совсем переклинило — она и с цветами к Кудасову на работу являлась, и на черной «Волге» за ним ездила — Никита на автобус садится, а она следом… И не сказать ведь, что как женщина она никакого впечатления на сыщика не производила — бабец был в самом соку, что называется, холеная и умащенная, словно специально для койки выращенная. Но Кудасов не был бабником — в институте, еще до Татьяны, он погулял вволю, девушкам он нравился… Но после свадьбы Никита старался на чужих женщин не заглядываться.

Окончательно понял Кудасов, что их «салат оливье» не получился, позже, когда начал постепенно продвигаться по служебной лестнице — сначала он стал начальником угрозыска своего отделения, потом его перевели в главк, в «разбойный отдел» УУРа. И дело было не в том, что его захватила карьера, нет… Просто так получилось, что он-то, Никита Кудасов — развивался, узнавал много нового, рос и как человек, и как профессионал, а Татьяна… Татьяна оставалась все на том же уровне. Какой рост мог быть у женщины-инженера на заводе в советское время? Ей бы успеть после работы во всех очередях, в каких надо, достояться, да постирать, да еду приготовить, да с ребенком заняться, квартиру прибрать, прикинуть, как на остатки денег до зарплаты дожить… Какой уж тут духовно-интеллектуальный рост… Это Никита открывал в своей работе все новые и новые интересные страницы, да только жене-то своей он их не пересказывал — и нельзя было, и времени не хватало…

А потом Кудасов вдруг ощутил однажды, что ему с Татьяной просто неинтересно, что она превратилась для него в какого-то родственника, причем — родственника «бедного», потому что она-то от него зависела (и прежде всего психологически), а он от нее — если и зависел, то гораздо меньше… Самое страшное заключалось в том, что Таня была очень хорошим человеком — и матерью замечательной, и женой верной и заботливой. Что толку… Вместо «оливье» все равно был винегрет…

Кудасов не побоялся задать себе честные вопросы и дать на них честные ответы, а когда дал — так ему плохо стало и муторно — хоть стреляйся… А Тане-то ведь еще хуже было, она если умом и не понимала, то по-бабьи сердцем хорошо чувствовала, что ушло что-то очень важное из их отношений… И если у Никиты была возможность заглушить тоску любимой работой — то чем спасаться оставалось Тане? Она полностью ушла в Димку, в их сына… А Кудасов, работая в главке, начал задерживаться на службе даже тогда, когда в этом и особой необходимости-то не было, лишь бы оттянуть момент, когда придется заглядывать в испуганно-тоскливые глаза жены… О разводе он даже не думал, считал, что Таня с Димкой пропадут без него.

Поставив крест на счастье в личной жизни, Никита с еще большей остервенелостью окунался в работу… А работа в «разбойном отделе» была действительно захватывающей — опера «поднимали» нападения на очень интересные квартиры, где жили очень солидные люди. Случалось и так, что и разбойнички принадлежали к этому кругу — и случалось такое частенько… Поскольку постоянно происходили «обносы» и нападения на коллекционеров антиквариата, пришлось Никите окунуться и в их среду. Тот еще мирок, кстати говоря — в нем встречались и шизанутые полуголодные фанатики, сидевшие в буквальном смысле на сокровищах, но не имевшие денег на нормальные еду и одежду, и холодные, расчетливые дельцы, делавшие свой бизнес на обманах, кражах и различного рода махинациях…

В 1987 году ему передали дело о разбойном нападении на квартиру академика Мальцева — хоромы на улице Марата неизвестные злодеи «под ноль» не обносили, взяли только знаменитую коллекцию картин русских передвижников. Занятно, что когда Кудасову поручили это дело, с момента преступления минуло ни много, ни мало — полтора года, а сам академик, видимо, не перенеся утраты, ушел в лучший мир. Дело это было классическим, стопроцентным «глухарем». Но Никита впрягся, досконально изучил материалы, поговорил с кем мог из окружения Мальцева, агентуру свою сориентировал… И подфартило ведь Никите — стукнул один «добровольный помощник» незначительную на первый взгляд информашку, но Кудасову она дала сначала одну зацепочку, потом другую… А потом Никите потребовалась командировка в Москву, где в результате совместной работы с ребятами из МУРа был арестован некий авторитетный урка с «погонялом» Харитон. От Харитона ниточки к картинам из пропавшей коллекции потянулись по всей стране…

Потянуться-то потянулись, но вот какая особенность проявилась у этой «паутины» — «узелками» ее были люди влиятельные и известные: либо чиновники, занимавшие значительные посты, либо артисты — любимцы всего Союза, либо те дельцы, кого уже тогда называли «теневыми»… «Теневыми» этих людей называли потому, что деньгами и делами они ворочали огромными, но в официальных бюджетах все это не учитывалось. «Теневые», как правило, редко выставляли на показ внешние атрибуты своего могущества — хотя реальная их власть была огромной — они владели целыми фабриками и заводами… Была у «теневых» и своя «пристяжь», состоявшая, в основном, из людей проверенных и надежных, сделавших не одну «ходку к хозяину» [17] . Дух захватывало от этой картины… И чем, больше «узелков» попадало в поле зрения сыщиков, тем тяжелее им становилось разматывать клубочки дальше — нет, на них не давили впрямую, все происходило проще и пристойнее. Как только приближался кто-то к очередной интересной фигуре — его сразу же (или почти сразу же) перебрасывали на другую, как правило, «более важную и ответственную работу»… И еще одна интересная особенность была в деле о пропавшей коллекции — слишком много покойников — правда, умерших либо «естественной» смертью, либо от «несчастных» случаев… Успел Никита заметить и тень Антибиотика в этой «паутине». Даже не столько заметить, сколько прочувствовать — а больше он не успел ничего: после попытки допроса одной очень известной певицы, тогдашней почти официально признанной «королевы эстрады», отозвали Кудасова из командировки и бросили на другой участок работы… Тем не менее, та командировка в Москву очень много дала Никите, причем не только в сугубо профессиональной сфере.

…Шел май 1987 года, Кудасов сидел в Москве уже около недели, но города почти не видел, даже до Красной площади с Мавзолеем не сумел добраться — не до того было… Однажды его московский коллега, муровский сыщик Гриша Безруков, не выдержал и «наехал» на Никиту:

— Все, старичок, завязывай, так пахать нельзя, надо и расслабляться иногда — мозгам разрядка нужна…

Кудасов пожал плечами и вопросительно взглянул на Гришу, мол, что ты конкретно предлагаешь?

Безруков ухмыльнулся и, подняв указательный палец вверх, важно изрек:

— У нас в Академии психолог как говорил: у человека существуют три основных направления для разрядки… Какие именно? Это — а) алкоголь, б) секс, и в) — спорт или любая физическая нагрузка… Согласен?

— Согласен, — кивнул Никита, и Гриша продолжил:

— Поскольку ты, как я успел заметить, человек малопьющий — что нам остается?…

И он ожидающе посмотрел на Кудасова, как учительница, бросившая откровенную подсказку недотепе-ученику.

Никита поскреб в затылке и кивнул:

— Да, я как-то водку не очень… После нее потом с утра башка ни черта не варит. Я бы в волейбольчик с удовольствием где-нибудь постучал…

— Да иди ты в баню со своим волейбольчиком! — заорал, чуть ли не подпрыгнув на месте, Безруков. — Ты что, старичок, деревянный по уши? Ты взгляни вокруг — весна пришла, природа просыпается! А он со своим волейбольчиком! С женщинами надо общаться — чтобы душа мхом не обросла.

Кудасов кашлянул и, разведя руками, сказал: — Понимаешь, я женат. И…

Гриша сморщился, будто съел что-то кислое, и не дал Никите договорить:

— Слушай, ты не в политотделе. И не в инспекции по кадрам. Ты что думаешь — я тебя «пробиваю»? Ну, что ты, в самом деле? Свои же люди…

— Да нет, — смутился Кудасов, — я не к тому… Просто, понимаешь…

— Понимаю, — закивал Безруков. — Конечно, понимаю… Совесть и все такое… Моральные устои… Чего ж тут непонятного? Только женат-то ты в Питере… А мы с тобой сейчас в Москве — в столице нашей великой Родины… Врубаешься? У нас тут, знаешь, какие классные девчонки есть? Полный отпад!

— В МУРе?

Гриша вздохнул и посмотрел на Никиту, как на тяжелобольного:

— Причем тут МУР? Нет, причем тут МУР, а? Ты что, совсем меня за идиота держишь? Есть старое правило: не сри, где живешь! Знаешь, как «комитетчики» говорят: «Не возжелай жену брата и сотрудницу из аппарата!» Золотые слова, между прочим… У чекистов других не бывает… Опять же психолог в Академии нам что говорил: в личное время старайтесь поменьше общаться с коллегами, вы все и так профессионально деформированы… Так что оставим наших «мурочек» гражданскому населению… Есть тема получше. Я тут с двумя актрисками пересекся. Из «Ленкома»! Слышал про такой театр?