Шрифт:
Глава 1
Терри Клейн сидел в приемной прокурора округа и ждал вызова; он не имел ни малейшего представления о том, почему его заставляют ждать и зачем его вообще привезли сюда.
Память его живо воспроизвела цепочку последних событий: кто-то настойчиво постучал в дверь его квартиры, потом какие-то мужчины прошли в спальню, оттолкнув преградившего им путь слугу китайца Ят Тоя, подождали, пока Терри оденется, затолкнули в полицейскую машину, на которой — со включенной сиреной, чтобы было легче пробиться сквозь поток машин, — и доставили к прокурору округа.
Эти воспоминания были навязчивы и неприятны, а томительное ожидание только усиливало нервное напряжение: ему уже казалось, что настенные часы отбивают не время, а как бы некий приговор: виновен, виновен, виновен…
Время от времени молоденькая секретарша украдкой поглядывала на Терри Клейна.
Терри на нее не смотрел и все же ощущал, что она внимательно изучает его; странно, подумал Терри, почему она проявляет ко мне такой интерес: то ли прокурор попросил ее понаблюдать за мной и потом доложить о моем поведении, то ли это просто женское любопытство.
Было около десяти часов утра. Из дверей, располагавшихся по обеим сторонам длинного коридора, то и дело с важным видом выходили служащие суда, толкали вертушку и шли через холл, на ходу бросая короткие деловые реплики девушке, сидевшей за столиком с табличкой «Информация». Терри Клейн взирал на них с видом человека, которого все это совершенно не касается.
— Отдел пятый, дело против Тейлора, — скороговоркой пробормотал рыжеволосый мужчина и заспешил к выходу.
— Судья Белтер, предварительное слушание по делу Джексона, — гаркнул худой, нервического вида клерк, устремляясь вслед первому.
— Прения по ходатайству об отмене судебного приговора, дело Гейнца, — сухо проинформировал упитанный молодой человек, так цепко державший в руке свою кожаную папку, будто боялся, что кто-то может покуситься на нее.
Молодая женщина за информационной стойкой проставляла галочки и время против названных фамилий в длинном списке, убористо напечатанном на листе бумаги, который лежал перед ней на столе. Наконец часы пробили десять. От конторской суеты не осталось и следа. Не хлопали двери, не слышно было торопливых шагов по коридору.
Заинтересованный взгляд молодой женщины вновь остановился на Терри Клейне.
Клейн, чуть повернув голову, перехватил этот взгляд и удержал его.
— Как вы думаете, — спросил он, — такая спешка действительно повышает производительность здешнего труда?
— Конечно, — ответила она, потом, чуть помедлив, добавила: — Дух времени.
— Прямо как белки в кругу.
Она нахмурила брови.
— Извините, в кругу или в колесе?
— А как вам больше нравится? — вытаскивая из кармана выточенный из слоновой кости портсигар, поинтересовался Терри. И пока она переваривала этот вопрос, тут же задал другой, как бы невзначай, как бы для поддержания разговора: — А по какому делу хочет видеть меня прокурор?
Она инстинктивно ухватилась за более незамысловатый вопрос:
— Я думаю, это насчет… — но она замолчала, не закончив предложения.
Попытка получить информацию не удалась, но Клейн не выказал никаких признаков разочарования. Наоборот, стараясь удержать нить беседы в своих руках, он всем видом показал ей, что это вроде бы он сам помешал ей закончить фразу.
— Дух времени, — спокойно прокомментировал он, неторопливо доставая сигарету из портсигара, — палка о двух концах: публика требует, чтобы завтрашние газеты распродавались уже сегодня вечером, и, значит, сама лишает себя новостей о событиях, которые произойдут завтра утром; требует, чтобы плоды срывались зелеными и дозревали уже на полках, чтобы рождественские номера журналов лежали в киосках уже первого ноября… Скажите, не предпочли бы вы вкусить плодов действительно спелых?
Она кивнула, но как-то неопределенно.
— Меня пригласили в качестве свидетеля? — поинтересовался Клейн, потом спокойным, как бы безучастным тоном добавил: — Или, может, я совершил какое-нибудь серьезное преступление — убийство, например?
Девушка сконфузилась и попыталась что-то сказать в ответ, но тут раздался звонок. Ее проворные пальцы утопили клавишу на пульте. Она произнесла в микрофон:
— Хорошо, мистер Диксон, — и вновь нажала клавишу. Когда она подняла глаза и обратилась к Терри Клейну, в ее голосе прозвучало некоторое облегчение: — Прокурор ждет вас, мистер Клейн. Прямо через вертушку, потом по коридору, в самом конце.
Терри Клейн улыбнулся ей в знак благодарности, прошел по длинному коридору и распахнул дверь. Секретарша, сидевшая за столом гордой свечкой, кивком головы указала на дверь с табличкой «Без разрешения не входить».
— Сюда, пожалуйста, мистер Клейн.
Терри открыл дверь.
Паркер Диксон, сидя в массивном кожаном кресле, подписывал какие-то бумаги. Он поднял голову и сказал:
— Доброе утро, мистер Клейн. Присаживайтесь вон в то кресло, пожалуйста. — Не закончив фразы, он вновь обратил свой взор на бумаги, молниеносным росчерком пера поставив подпись; девушка с усталыми глазами механически промокнула ее, прокурор тем временем уже ставил следующую. Когда все бумаги были, наконец, подписаны, она аккуратно сложила их в плетеную корзинку и вышла из кабинета, стараясь ступать тихо, словно боялась потревожить сокровенные мысли прокурора.
Прокурор поднял голову.
Ему было чуть больше пятидесяти. Он улыбнулся отработанной улыбкой опытного политика. Глаза его были настороженными и не улыбались. Сердечность, запечатленная на его лице, была столь убедительной, что мало кто смог бы заметить, сколь холодны и бесстрастны эти глаза.
— Сожалею, что вынужден побеспокоить вас, мистер Клейн, — без всяких предисловий начал Паркер Диксон, — но обстоятельства исключительной важности заставляют меня задать вам несколько вопросов.
— Так в чем, собственно, суть этих ваших обстоятельств? — спросил Клейн. — К чему прикажете готовиться, к чему-то страшному или приятному?
Прокурор по-прежнему улыбался, однако его зеленоватые глаза были такими же пристально-внимательными, как глаза кота, изучающего птичку в клетке.
— Простите, но, может быть, первым начну задавать вопросы все-таки я? Не возражаете, если мы перейдем прямо к делу? Видите ли, я успел предварительно ознакомиться со всеми материалами, касающимися вашей жизни. Поэтому меня интересуют лишь конкретные события, которые имели место в последние несколько часов.