След
Шрифт:
– Привет, Фил. Большой пластиковый стакан с Котом в сапогах. Такие стаканы называют еще Большим Глотком. Крышка белая. Да-да, такие стаканы встречаются обычно в ночных магазинах, на автозаправках. Берешь его и наливаешь сам. Только на этом Кот в сапогах. По-моему, их не так уж много. Можно отследить? Нет, не шучу. Это же патентованная вещь, верно? Только вот фильм далеко не новый. В прошлом году? На Рождество? Нет, я ходил. Ладно, кончай прикалываться. Серьезно. Где такие стаканы могли пролежать целый год? Самый худший вариант – если он купил их давно и хранил все это время дома. И все-таки надо попытаться. Да, отпечатки есть. Похоже, его это не беспокоит. Я к тому, что ему наплевать, наследил он или нет. Оставляет отпечатки повсюду. На рисунке, что приклеил к двери Люси. В спальне, где напал на Генри. Теперь вот на бомбе. И вот система нашла совпадение. Невероятно, а? Нет, имени пока нет. Скорее всего тоже нет. Совпадение с неидентифицированными отпечатками по какому-то другому делу. Проверяем. На данный момент ничего больше нет.
Он даст отбой и возвращается к компьютеру. Поисковых систем в Интернете у Люси больше, чем реактивных турбин у «Пратт&Уитни», но ей и в голову никогда не приходило, что информация в Сети может иметь какое-то отношение к ней лично. До последнего времени беспокоиться действительно было не о чем. Оперативники обычно не стремятся к публичности, если только не отходят от дел и не устремляют жадный взгляд на Голливуд. Но потом Люси вцепилась в этот самый Голливуд, заарканила Генри, и жизнь резко изменилась в худшую сторону. Генри… Неудавшаяся актрисочка, черт бы ее побрал, думает Руди, не отрываясь от компьютера. Актрисочка, пожелавшая стать копом. И черт бы побрал Люси, клюнувшую на ее удочку.
Он начинает новый поиск, вбивая слова «Кей Скарпетта» и «племянница». А вот это уже интересно. Читая статью, Руди машинально подбирает со стола карандаш и вертит его между пальцами. Заметка появилась в сентябре прошлого года в ленте новостей информационного агентства «Ассошиэйтед пресс» и всего-навсего констатировала тот факт, что власти штата Виргиния назначили нового главного судмедэксперта, доктора Джоэля Маркуса из Сент-Луиса, который занял место Кей Скарпетты после нескольких лет неопределенности и хаоса. Упоминается здесь и Люси. Уехав из Виргинии, сообщается в статье, доктор Скарпетта работала некоторое время консультантом в частном сыскном бюро «Последняя инстанция», основанном ее племянницей и бывшим агентом ФБР Люси Фаринелли.
Не совсем так, думает Руди. Скарпетта не работала и не работает на Люси, хотя это и не значит, что они не занимаются иногда одними и теми же делами. Скарпетта никогда бы и не стала работать на Люси, и Руди хорошо ее понимает. Странно, думает он, что я сам еще работаю на нее. Статья давняя, так что Руди уже забыл о ней, но теперь вспоминает, что тогда сильно разозлился на Люси и даже потребовал объяснить, как это ее имя и название фирмы попало в заметку о докторе Джоэле Маркусе. Известность, тем более сомнительная, «Последней инстанции» совершенно ни к чему, и все в этом отношении было в порядке до тех пор, пока Люси не связалась с индустрией развлечений и в газеты – а потом и в журналы и на телевидение – не поползли ручейки всевозможных слухов и сплетен.
Руди запускает еще один поиск. Он смотрит на экран, щурится и пытается придумать какой-то новый, еще не опробованный вариант, и пальцы, словно сами по себе, вбивают ключевые слова: «Генриетта Уолден». Пустышка, думает он. Только время зря теряю. В тс времена, когда она числилась в списке «Б» безработных голливудских звезд второй величины, ее звали, кажется, Джен Томас. Или как-то так. Что-то незапоминающееся. Руди тянется к банке пепси и качает головой – удача снова на его стороне. Поиск выдал три результата.
– Ну же, давай, – говорит он и щелкает по первой ссылке.
Генриетта Тафт Уолден умерла сто лет назад. Богатая сторонница аболиционизма. Уроженка Линчберга, штат Виргиния. Хорошая шутка. Руди пытается представить себя аболиционистом в Виргинии времен Гражданской войны. Да, дамочка-то крутая, ничего скажешь. Он переходит ко второму пункту. Эта Генриетта Уолден еще жива, но уже в весьма почтенном возрасте. Живет на ферме тоже в Виргинии. Недавно перечислила миллион долларов на счет Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения. Возможно, правнучка той первой Генриетты Уолден, думает Руди. А если Джен Томас позаимствовала имя у одной из этих достойных леди, давно умершей и еще живой? И если да, то почему? Что может быть общего у благородных борцов за права цветного населения и самоуверенной, наглой, пробивной блондинки? Чем они могли ее привлечь? Какими идеями воодушевить? Может быть, цинично решает Руди, щелкая по третьей ссылке, все дело в желании сыграть на либеральных струнах Голливуда.
Эта статья взята из «Голливуд рипортер», где появилась в середине октября.
НАСТОЯЩАЯ РОЛЬ
Бывшая актриса, успевшая также засветиться в лос-анджелесской полиции, Генри Уолден поступила на работу в престижное охранное агентство «Последняя инстанция», владеет и управляет которым бывший агент ФБР, вертолетчица и любительница «феррари» Люси Фаринелли, племянница не менее знаменитой Кей Скарпетты… «Последняя инстанция», штаб-квартира которой находится вдругом – том, что во Флориде – Голливуде, открыла отделение вЛос-Анджелесе, взяв на себя заботу о безопасности местных звезд. Список клиентов бюро – тайна за семью печатями, но, как нам стало известно, в нем числятся, помимо прочих, такие суперзнаменитости, какактриса Глория Растик и рэппер Рэт Риддли.
«Это самая захватывающая из всех сыгранных мною ролей, – отозвалась Уолден о своем новом увлечении. – Кто лучше защитит звезд, чем тот, кто уже поработал в этом бизнесе?»
Выражение «поработал», пожалуй, не совсем отражает действительность, поскольку красотка-блондинка отнюдь не надрывалась на съемочной площадке в период своего пребывания актрисой. Впрочем, деньги ей и не нужны, поскольку в семье их предостаточно. Уолден известна тем, что исполнила небольшие роли в таких фильмах, как «Быстрая смерть» и «Тебе там не место». Следите за Уолден и будьте осторожны. Теперь она вооружена.
Руди распечатывает заметку, откидывается на спинку стула и смотрит на экран. Знает ли Люси об этой статье? Если знает, почему не отреагировала, не разозлилась, не выгнала Генри еще тогда, несколько месяцев назад? Почему ничего не сказала ему? Такое нарушение установленного порядка представляется ему невероятным. Как Люси могла это допустить? На его памяти не было еще ни одного случая, когда сотрудник «Последней инстанции» позволил бы себе дать интервью или просто сболтнуть лишнее, если утечка информации не была частью спланированной на самом верху операции. Прояснить ситуацию можно только одним способом. Он тянется к телефону.
– Привет, – говорит Руди, услышав знакомый голос. – Ты где?
– В Сент-Огастине. Дозаправка. Насчет бомбы я уже знаю.
– Я звоню не из-за бомбы. Поговорила с тетей?
– Марино звонил. У меня мало времени, – сердито говорит Люси. – Есть что-то еще?
– Ты знаешь, что твоя подруга дала интервью, в котором похвастала, что теперь работает у нас?
– И при чем тут то, что она моя подруга?
– Это обсудим потом. – Руди старается сдерживаться, что нелегко, потому что он уже закипает. – Сейчас мне нужен твой ответ. Ты знала?
– Я ничего не знаю ни о какой статье. А что там?
Руди зачитывает заметку и ждет ее реакции. В том, что реакция будет, сомнений нет, и это действует немного успокаивающе. Может быть, теперь Люси наконец поймет и признает, что поступала несправедливо. Ответа нет, и он спрашивает:
– Ты еще на связи?
– Да, – раздраженно бросает Люси. – Я не знала.
– Что ж, теперь знаешь. И теперь нам есть к чему присмотреться. Например, к ее богатой семейке, к возможной связи между ней и так называемыми Уолденами, и еще черт знает к чему. Но главное в другом. Видел ли наш псих эту статью, и если да, то что и почему его завело? Я уж не говорю, что она взяла себе имя этой аболиционистки, которая тоже из Виргинии. Может быть, твое знакомство с ней не было случайным?