Чтение онлайн

Ринг стоял на поляне перед домом и медленно оглядывался. Когда он заговорил, голос его был на удивление спокойным, словно он разговаривал о погоде.

— Тебе не стоит пытаться убегать. Я знаю эти леса лучше всякого. Меня зовут Ринг, я здесь вырос.

Жан оглянулся на кусты, оценивая расстояние до них. Черноволосый человек не станет стрелять, чтобы не привлекать внимания. Кусты были всего в пятнадцати футах, однако, если он бросится к ним, его увидит Ринг.

— Я тебя точно убью, мальчишка. Они убили моего папу, а я убью тебя.

Жан выпрыгнул из-за дерева и кинулся к кустам.

Ринг выругался, завизжал тонким, пронзительным голосом, затем выхватил револьвер. Поняв, что выстрел может навести на него преследователей, он снова опустил его и бросился за мальчиком, но Жан Лабарж был уже в лесу, в своей стихии. Он проскакивал под ветками, огибал деревья и неожиданно выскочил на маленькую полянку. За его спиной восторженно завопил Ринг. А затем из кустов впереди вышел капитан Хатчинс.

— Все в порядке, мальчик, — спокойно сказал Хатчинс. — Пусть идет.

Самым тяжелым для Жана было прощание с Робом Уокером, потому что они хотели уехать на запад вместе, а теперь Жан отправлялся в далекое путешествие, а Роб оставался дома. Расставаться с болотами и родными местами тоже было тяжело.

Перед отъездом он один пришел к Медовому дереву, и долго сидел там, где они с Робом так часто сидели вместе, где он так часто сидел в одиночестве. Вокруг огромного дерева беспрестанно жужжали миллионы пчел, и он смотрел на них с комком в горле.

Жан пообещал себе, что вернется и еще обчистит это старое Медовое дерево, но глубоко внутри он знал, что не вернется сюда никогда. Жан неожиданно понял, что отчаянно хочет, чтобы никто не побеспокоит этих пчел.

Ни Робу, ни Жану разговаривать не хотелось. Они просто стояли на лужайке перед домом Уокеров, и Роб ковырял носком землю.

— Ты, наверное, увидишь индейцев и всякое такое, — сказал Роб.

— Наверное.

— Ты мне напишешь? Расскажешь все, что с тобой будет происходить?

— Напишу... Может быть, мне не скоро встретится почтовый дилижанс, но я обязательно напишу.

Это было его первое прощание, и оно Жану не понравилось. Много позже, сидя под тополем в лагере, который люди, путешествующие вместе с капитаном Хатчинсом, разбили у маленького ручья к западу от Индепенденс и глядя на костер, он вспомнил об этом разговоре. Он скучал по Робу, он скучал по болотам, но скучал он лишь немного, потому что вокруг было так много нового и интересного.

Нельзя сказать, что у него не было неприятностей, поскольку неприятности, кажется, сопровождали его повсюду. Он вспомнил, что говорили остальные члены отправляющейся на запад группы, когда узнали, что с ними едет мальчик. Они яростно и грубо возражали. Но капитан Хатчинс встал перед ними, немного расставив ноги, такой же спокойный, как в то утро, когда он убил Боба Ринга.

— Мальчик идет с нами или не иду я. Думаю, он стоит всех вас, вместе взятых, он будет работать наравне со всеми и добудет пушнины не меньше любого из вас.

Капитану Хатчинсу принадлежала большая часть лошадей, он распределял порох и пули, и остальные понимали, что замену ему будет найти нелегко. В конце концов, все успокоились, кроме одного, и тогда капитан Хатчинс сказал ему:

— Если мне придется выбирать между вами и мальчиком, — сказал он холодно, — я выберу мальчика. Если вам не нравится его компания, я предлагаю, сэр, чтобы вы присоединились к группе, более соответствующей вашему вкусу.

Человек по имени Питер Хоуви, прислонившийся к колесу фургона, сказал:

— На твоем месте, Райл Бек, я бы успокоился и сел. Похоже, ты себя переоцениваешь.

Бек сердито посмотрел на него, поворчал, и, пробормотав несколько пустых угроз, замолчал и вернулся к костру.

Капитан Хатчинс повернулся к Хоуви.

— Спасибо. Не дело начинать путешествие с ссоры.

— Точно. Нас и без того ждет немало невзгод, прежде чем мы наберем по первой связке мехов. — Он взглянул на Жана. — Ты траппер, мальчик?

— Я сам добывал себе на пропитание больше четырех лет, продавая меха и травы, — ответил Жан, — но это было в болотах, а не в горах. Я был бы очень благодарен, если бы вы научили меня.

— Ты сгодишься, — усмехнулся Питер Хоуви. — По-моему, на тебя можно положиться.

Вот так все началось.

Через несколько дней, когда они двигались на запад, капитан Хатчинс обвел рукой широко раскинувшиеся перед ними земли.

— Один человек, Жан, человек, умеющий предвидеть, дал нам это. Если бы Том Джефферсон послушался всех этих маленьких людишек, живущих только сегодняшним днем, всех этих испуганных маленьких людишек, у нас бы не было этих земель. Подписав соглашение о покупке Луизианы, он рисковал своим политическим будущим, но удвоил территорию страны. Можно даже сказать, что он создал нацию. Прежде мы были горсткой колоний, теперь мы стали мировой державой.

— Это хорошо, сэр?

— Кто знает, Жан? Но нации и люди развиваются одинаково: либо они идут вперед, либо останавливаются в развитии и загнивают.

Жана стали уважать еще больше, когда узнали, что он сын Смоука Лабаржа. Питер Хоуви знал его его отца, охотился с ним на реке Аппер Уинд. Хоуви считал, что Смоука на следующий год убили индейцы блэкфут. Однако никогда нельзя быть уверенным насчет Смоука. Он был живучим парнем.

Вскоре трапперы заехали в маленький городишко Пьеррс Хоул и продали там добытые меха, и впервые его компаньоны увидели, что молодой Жан Лабарж знал толк в пушнине. Он научился этому, зарабатывая себе на жизнь в болотах. Хотя он был всего лишь мальчиком, его добыча была почти такой же, как у взрослых трапперов.

Во главе с капитаном Хатчинсом двадцать горцев прошли через земли, лежащие по Уинд Ривер, и через горы Тетон, а затем спустились по Миссури до Сент Луиса. Это был самый большой город, который приходилось видеть Жану Лабаржу, и именно здесь он услышал от старого Пьерра Шото магическое имя... Аляска.

— Аляска, — сказал Шото, — ну, знаешь... Русская Америка. Я разговаривал с человеком, который был там и торговал с Барановым. Он говорит, богатая земля. Меха там лучше и пушистее, потому что на Аляске холодно. Нетронутая земля. Был бы я помоложе...