Сильвериум
Шрифт:
– Я не хочу, чтобы ты общалась только с моим братом.
– То есть?
Он шире улыбнулся.
– Не могу пока сказать. Я так чувствую.
Пугает меня этот парень. Очень пугает. И настораживает. И чувство такое, что он не просто парень. Не потому, что в нем что-то есть. И не потому, что он совершенно не похож на своего брата. И дело даже не в синеве его глаз.
Просто я впервые задумалась над маминым «так предначертано звездами».
Мама долго не возвращалась. Часы показывали почти девять вечера. Самое страшное – она не выходила на связь. Ни на телефонную, ни на мыслительную. Я устала сидеть дома. Да и Барсику не мешало бы размяться.
Интересно, чем сейчас занят Игорь…
– Дома сижу.
От его голоса в моей голове я аж вздрогнула. Он не просто услышал мою мысль, но и ответил. Я замерла с джинсами в руках, потому что как раз переодевалась.
– Чем занят?
– Домашку по алгебре делаю. А ты?
Его голос звучал совершенно спокойно, будто мы постоянно так общались.
– Собираюсь пойти погулять.
– А не поздно ли?
– Нет.
Его отвлекли. Я услышала женский голос. Вероятно, его мама. Звала ужинать, спросила про школу. Он отвечал ей односложными ответами. А я чувствовала себя неловко. Подслушивать ведь не хорошо. Когда она ушла, я уже решилась.
– Хочешь со мной…?
– Что с тобой?
В его голосе слышалась улыбка.
– Погулять.
Он задумался.
– Минут через двадцать буду у твоего подъезда.
В коридоре я бросила взгляд на свое отражение в зеркале. Что за глупая улыбочка, искорки в глазах. Любовная чепуха.
– Идем, Барсик, - позвала кота, - прогуляешься.
У соседнего подъезда собралась шалупонь. Напротив темнели окна «эксклюзивной» школы. Дядька из нашего дома выгуливал двух собак, моментально заметивших Барсика. Но наш котяра тоже не промах. Он деловито сел у моих ног и с полным презрением взирал на песиков.
– Барсик, не дразнись, - я почесала кота за ухом, - ты же видишь: они на привязи, а ты – нет. Их злит, что они не могут тебя погонять.
– Вот сейчас спущу их, - рявкнул хозяин собак, - и мокрого места от твоего половика не останется.
– Как вы назвали моего кота? – Спросила я, выпрямляясь.
– Да какой это кот? Котенок! Кормить животное лучше надо.
Меня это невероятно разозлило. Ненавижу, когда кто-то решает, что в том, чего он в реальности не понимает, он знаток.
– Пойдем, малыш, - тихо позвала я кота.
Но мужик выполнил свою угрозу и спустил псов на последок. Те тут же радостно кинулись к моему пушистику. Мы успели сделать два шага, когда одна из собак приблизила свои челюсти к его шее. Котяра резко обернулся и рыкнул в полную свою звериную силу. Съежившись и заскулив, псинки попятились к обомлевшему хозяину. А мой бравый защитник деловито зашагал вперед. Я с улыбкой и гордостью покосилась на кота.
– А ты себя в обиду не дашь, да?
– Мяу!
Жаль, я не понимаю кошачьего языка. Барсик – большая болтушка. Мама его как-то понимает, иногда даже предугадывает действия по глазам.
– Ты не стала меня дожидаться?
Я подняла глаза. В паре шагов от нас стоял Игорь.
– Привет, - глупо улыбнулась, - просто вышла пораньше. Не специально, правда.
– Да ладно, - ответно улыбнулся он, - верю.
– Куда мы пойдем?
– А куда ты собиралась?
– Не знаю. Думала, буду просто идти.
– Пока не кончится дорога?
– Что-то вроде того.
– Тогда беру инициативу в свои руки.
– И куда мы пойдем?
– Сейчас не холодно. Ты и я одеты тепло. Значит, можно пройтись… А ты вообще любишь гулять?
– Просто обожаю. Во время ходьбы столько мыслей в голову приходит.
– Я тоже люблю.
Мы успели пройти мой дом и два соседних. Вышли на освещенный бульвар – местный Бродвей. Как сказал Игорь, летом тут яблоку негде упасть. Они в этом городе с прошлой весны. Нигде дольше года не держатся. Все кочуют следом за наставницей. Куда она, туда и они. Родители беспокоятся о своих «волшебных» детях. А он – Игорь, единственный среди них (не считая предков) обычный смертный, который хочет обычной жизни.
– Ты говорила, вы гоняетесь за отцом пять лет, - вспомнил парень. – Неужели тебе это не надоело? Тебе никогда не хотелось быть обычной девчонкой?
– Нет, - без промедлений ответила я. – Обычная жизнь всегда казалась мне скучной. Без обид. Но смертный ничего не может. То есть, конечно, есть люди, которые сворачивали горы. Но я, если честно, не представляю как бы я жила, если бы не общалась с мамой посредством телепатии чаще, чем по телефону, - к слову, которого у меня отродясь не было. – Или мыть посуду своими руками, а не включить кран, заколдовать щетку и она сама все помоет.
Мы шли мимо погребенных под снегом скамеек, закрытых на ночь магазинов. Справа через заснеженный газон бурлила проезжая часть. А слева красовались сугробы с человеческий рост.
– Я не представляю каково это. До сегодняшнего вечера я вообще ни с кем не разговаривал. Телепатически.
– Это было невероятно, - согласилась я.
– Удивительно.
– А я думала, имея такого брата, как Илья, ты уже ничему не удивляешься.
– Ну-у… - Тут он вдруг замедлил шаг. – Ты заметила, за нами, кажется, идет кот. У тебя ничего случайно нет, чтоб его угостить?
– Не беспокойся, он сытый, - заверила я. – Это мой кот. Барсик, - позвала я котяру, отвлекшегося на куст, - иди сюда, малыш.
– А ты не боишься выгуливать его в таком виде зимой? Сейчас, конечно, тепло, но все равно…
– По правде говоря, это не обычный кот.
Я поманила котика и взяла на руки. Он тут же активно заурчал и принялся тереться о мою щеку. Верный пушистик. Но дома еще не закончились.
– Как-нибудь я покажу на что он способен.
– Почему не сейчас?
– Дома вокруг. Люди из окон могут увидеть. Ненужные свидетели.