Чтение онлайн

Фасилитаторы занялись затронутым вопросом, сумев добиться общего согласия остальных участников на то, чтобы обратиться к членам латиноамериканской группы и убедить их выйти на передний план и открыто высказаться о своих проблемах.

В тот же день, после того как были обсуждены многие проблемы взаимоотношений между белыми, черными и латиноамериканцами, выступила черная женщина, которая пожаловалась на то, что ее никогда никто не слышит. Ей очень хотелось рассказать о трудностях, с которыми она сталкивается, работая с черными и латиноамериканскими детьми в Комптоне. Присутствующие слушали ее страстную речь затаив дыхание. Внезапно у нее словно перехватило горло, и она замолкла.

Ее просили рассказывать дальше, но она разрыдалась, не в силах произнести ни слова. Тут все заговорили одновременно о том, какие меры необходимо предпринять. Казалось, воцарился полный хаос. Кто-то из наших фасилитаторов напомнил, что мы должны услышать эту женщину, даже если она не может пока говорить, — иначе повторится именно то, на что она жаловалась: ее не услышат.

Все согласились с этим. Комната погрузилась в наэлектризованную тишину. Мы сидели и молчали. Продолжая всхлипывать, она медленно начала рассказывать о выполняемой ею великолепной работе. В атмосфере наступила заметная разрядка. Мы слушали, чувствуя, как всех нас объединяет ее рассказ. Она говорила о заброшенных, никому не нужных детях — черных, латиноамериканцах и белых, — о которых она заботилась. На какое-то время мы стали сообществом.

Почему группа внезапно почувствовала себя объединенной?

К тому моменту оставалось еще много спорных тем социального, исторического и психологического характера. Число интерпретаций случившегося было таким же, как и число присутствовавших людей. С одной стороны, эта женщина была по-настоящему талантливым лидером. С другой — она представила всех нас, поскольку все мы чувствовали себя заброшенными детьми, которым так важно, чтобы их поддерживали, чтобы люди видели и оценивали выполняемую ими работу.

Можно, однако, взглянуть на это и с другой точки зрения. В тот момент, когда женщина вскрикнула и замолчала, проявилась и снова исчезла из фокуса внимания так называемая горячая точка (то есть особенно острый момент). Фасилитаторы сумели заметить ее и сосредоточились на ней, зная, что, если упустить горячую точку, это может привести к обострению гнева и хаоса в зале. Они понимали, что на способность женщины завершить свой рассказ влияют самые различные факторы. Ведь только что выступали латиноамериканцы, а женщина — черная. Между латиноамериканцами и черными в Комптоне постоянно происходят яростные столкновения. Кроме того, ранее один афроамериканец уже успел воспользоваться вниманием группы.

В ее страстном рассказе сыграли свою роль болезненные вопросы расы, пола и возраста. Более того, фасилитаторы осознавали, что она пытается говорить о детях из всех конфликтующих групп. До ее выступления никто напрямую на этой конференции не представлял детей. Самыми юными участниками там были старшеклассники.

Частью обсуждаемой проблематики была земля, на которой располагался автовокзал. Сначала этот район был заселен индейцами, позже был колонизован европейцами, затем вошел в состав Соединенных Штатов. В шестидесятых годах это был относительно спокойный негритянский пригород Лос-Анджелеса, но с тех пор он успел превратиться в обедневший, управляемый бандами район, где черные и латиноамериканцы боролись за территорию и влияние.

Фасилитаторы правильно угадали, что жалованье этой женщины несоразмерно с ценностью и значимостью ее работы, поэтому в ее рассказе присутствовал и экономический аспект. Кроме того, ее свободной речи могло мешать и жестокое обращение — личное и социальное, — которое ей пришлось пережить в прошлом. Ее гнев мог оказаться и реакцией на прошлые и нынешние оскорбления. Все эти факторы были затронуты в последовавшем обсуждении о том, как можно содействовать разрешению ситуации. Именно поэтому я иногда называю работу с миром политикой осознанности.

Важной целью мировой работы является обнаружение в каждой группе таких людей, как эта женщина, имеющих силу и способности старейшины, необходимые для изменения мира. Успех конференции был результатом ее лидерской роли. Нет ничего необычного в том, что лидер, разрешающий конфликтные ситуации, приходит из «меньшинства» или маргинализированной группы. Я считаю, мы должны рассчитывать на то, что такие лидеры и такие группы помогут нам решать будущие проблемы.

Разногласия, возникающие в поликультурном контексте, связаны с рангом. Ранг — это сумма привилегий личности. Работающие с миром должны осознавать психологические и правовые привилегии, которые есть не у всех.

На встрече в Комптоне было принято решение разделиться на небольшие группы, которые будут заниматься отдельными вопросами, как, например, проблема детей. Приведенный ниже синопсис фасилитатора, работавшего с группой, которая обсуждала проблемы уличных банд, показывает, как признание различий и привилегий способно привести к разрешению*.

В этой истории поведение фасилитаторов базировалось на их ранговой позиции и на их осознавании разнообразия сил, задействованных во взаимодействиях между учеником и учителем, латиноамериканцем и белым, женщиной и мужчиной. Разновидность коммуникации, используемая на семинаре, имеет первостепенную значимость. Коммуникативный стиль работы с миром, которую проделывают фасилитаторы и группы, зависит от представленных культур. Во многих системах коммуникации, как и в правовых процедурах, ценится стиль дискуссии, предписывающий участникам говорить по очереди. Этого подхода придерживаются также политические и деловые круги. В то же время во многих афроамериканских и средиземноморских группах вполне приемлемыми являются одновременные высказывания нескольких ораторов. Многие азиатские коммуникативные стили обычно позволяют сначала говорить только старейшинам. Дипломаты по всему миру тяготеют скорее к лекционному стилю, чем к диалогу. Мой стиль тоже продиктован моим происхождением и образованием, а также эпохой, в которой я живу.

Не только стиль, но и то, как именно разворачивается конфликт, зависит от группового консенсуса. Есть стремление допускать конфликт лишь в безопасных границах, но что именно следует считать «безопасным» — вопрос спорный. Фасилитаторы должны быть открыты гневу и отчаянию, но они должны слушать и тех, кто боится гнева и чувствует, что не способен защититься от него. Иметь дело с гневом, насилием, страхом и конфликтом не всегда просто; некоторые считают все это хаосом, другие — своим домом.

Когда возникает угроза насилия, работа фасилитаторов требует дополнительных навыков. Поэтому легко понять, что работа с миром, будучи сплавом политологии, психологии и социологии, является, быть может, последней общественной наукой, которую следует систематически развивать.