Чтение онлайн

Я поднял дорожный мешок, взял посох и, помахав на прощание, вышел на улицу. Уже спустившись с холма, я оглянулся. Сердце сжалось от боли, ведь здесь оставалось все, что я любил. Мне вдруг стало не по себе – что, если мы с Эмили уже никогда не увидимся?

В лесу ждали моего возвращения, готовились к бою. Мы выступили на рассвете.

Крестьяне и кожевники, лесорубы и кузнецы, вооруженные самодельными луками и щитами, вытянулись насколько хватало глаз.

Сердце мое дрогнуло от переполнявшей его гордости. Что бы ни ждало нас впереди, мы уже победили. Победили свой страх, проявили смелость и характер.

В каждом селении, через которое мы проходили, нас встречала взволнованная, радостная толпа. Люди не только выходили к дороге, чтобы поглазеть на нас, но и приводили детей.

– Посмотри, вон тот самый шут, – говорили они. – Смотри внимательней, ты всегда сможешь сказать, что видел священное копье.

Новость распространялась быстрее лесного пожара, и ряды наши все пополнялись.

Между тем Трейль, окрашенный лучами заката в янтарные цвета, становился все ближе. Его высокие, мощные стены, казалось, упирались в само небо. Мерк дневной свет, и все мрачнее становилось у нас на душе: люди тревожно перешептывались, поглядывая на неприступную крепость.

Когда наша армия достигла предместий, солнце клонилось к закату. Никто не встретил нас, никто не выступил из ворот. Лишь толпившиеся по обочинам горожане кричали:

– Посмотрите, это же шут. Настоящий шут!

Массивные, сложенные из громадных кусков известняка зубчатые стены встали перед нами непреодолимой преградой. Мы уже видели солдат, их шлемы блестели на солнце.

Они и не собирались нападать. Мы были в сотне ярдов от внешнего периметра, и никто не попытался помешать нам.

Я подал знак остановиться и окружить город сплошным кольцом. Никто не знал, что делать: радоваться или печалиться, идти, на штурм или располагаться на ночь.

– Давай, Хью, – с улыбкой сказал Жорж. – Скажи им, зачем мы здесь.

Я вышел вперед, стараясь держаться спокойно и не слушать, как колотится в груди сердце.

Я вышел вперед и обратился к тем, кто стоял у башен над воротами.

– Здесь те, кто пришел из Вилль-дю-Пер, Морриссе, Сен-Феликса и других городов герцогства. У нас дело к герцогу Болдуину.

Сначала никто не ответил, и я подумал: "Что же делать? Повторить то же самое еще раз?"

Потом из-за башни высунулся человек в яркой одежде, в котором я узнал управляющего.

– Господин отдыхает! – прокричал он. – У него сегодня нет никаких дел. Так что возвращайтесь домой, к женам и детям.

Толпа загудела, послышались проклятия и насмешки.

– Так эта свинья отдыхает? – проревел кто-то. – Потише, друзья, как бы нам нечаянно не разбудить его.

По рядам прокатился издевательский смех. Кто-то выскочил вперед и, стащив штаны, повернулся к башне задом.

– Ну давай, Болдуин! Вот моя задница. Попробуй-ка вставить!

Еще несколько человек, выбежав из строя, принялись выкрикивать оскорбления в адрес солдат.

– Назад! – рявкнул я. – Оставаться на месте!

Поздно: вылетевшие из-за зубцов и башенок стрелы со свистом устремились к земле. Один из забияк схватился за горло, захлебываясь собственной кровью, другому стрела пронзила грудь. Какой-то парнишка схватил с земли камень и запустил в лучника, но камень долетел только до середины стены, а на смельчака хлынула черная расплавленная смола. Мальчишка упал и покатился по земле, вопя от боли.

– Катись домой, вонючка, – бросил сверху какой-то солдат.

Теперь уже все ринулись вперед. Кто-то выпускал подожженные стрелы, которые, прочертив небо дымными полосами, ударялись о стены и падали вниз. Кто-то с тем же успехом швырял камни, от которых могли пострадать разве что его товарищи, но никак не враги.

В ответ мы получили еще один залп. Выпущенные из настоящих, тугих луков опытной рукой, стрелы без труда пробивали хлипкие щиты и пронзали людей насквозь. Казалось, началась буря.

Я как будто снова оказался в походе, под стенами Антиохии.

Крики мои утонули в поднявшемся шуме. Напрасно призывал я не паниковать и отойти назад. Одни, охваченные злостью, требовали немедленно начать штурм. Другие уже выплескивали ярость, рубя стены топорами и коля пиками. Третьи, впервые увидев так близко кровь и смерть, бросились бежать, охваченные страхом.

Но ворота так и не открылись, Болдуин не стал выпускать против нас конницу. Наблюдая за происходящим, он, наверно, только посмеивался над нашими жалкими потугами.

Наконец все отошли. Отшумели. Притихли. И повернулись в мою сторону.

Какой-то крестьянин подбежал ко мне со сломанной мотыгой.

– Ты привел нас сюда, шут. Как мы возьмем замок? Чем сокрушим стены? Этим?

Он в сердцах отшвырнул мотыгу.

– Нет, – сказал я и постучал себя по груди. – Мы возьмем крепость вот этим. Собери лучших, – приказал я Одо. – Пойдем ночью.

Поздно вечером, когда большинство уже улеглись спать, я собрал двадцать смельчаков, с которыми намеревался проникнуть в замок.

Пришли Одо и Альфонс, Алоис и четверо его друзей из Морриссе и еще дюжина парней, которые в случае необходимости не остановились бы даже перед тем, чтобы убить голыми руками.

Один за другим подходили они к костру, недоумевая, зачем понадобились кому-то в столь поздний час.

– И с этими силами ты собираешься штурмовать крепость? – скептически поинтересовался Алоис. – Если тысяча человек сумела всего лишь отколоть от ее стен несколько кусочков, то что можем мы?

– Ничего штурмовать не будем. Я знаю, как проникнуть в город. Можете пойти со мной или отправляйтесь спать.