Шляпс!
Шрифт:
Получив требуемое, папа размашисто написал на листе: «Короче, кружок ораторского мастерства занимается типа в кабинете истории».
Повесив объявление на дверь, папа поднялся на сцену.
— Все, теперь нас больше не побеспокоят.
Дверь распахнулась. Это был отец Костика.
Семен Семенович был вылитый Костик. Если умножить Костика на два и вычесть волосы, как раз и получался его папа. В каждой руке Семен Семенович держал по большущей сумке, а за его плечами висел раздувшийся рюкзак.
— Ну что, любимцы Мельпомены, какие перепендосы? — спросил он.
— Репетируем, — ответил папа. — А ты чего так рано?
— На меня возложена обязанность снимать ваш триумф. И еще вот, — Семен Семенович чуть приподнял сумки, — угощения приволок. После спектакля запланирован небольшой фуршет. А ты чего тут?
— Заменяю Виктора Геннадьевича. Он оказался отрезан от цивилизации в какой-то Тмутаракани. Потом объясню. Кстати, не хочешь сыграть вместо него Карабаса?
— Ты хочешь сказать — вместо тебя? Хе-хе!
— Угадал, — вздохнул папа.
— Да я так сразу и понял по твоему видону.
— И как, я похож на Карабаса?
— Ты похож на Карабаса-погорельца. Ну, не буду вас отвлекать. Мне есть чем заняться.
Пока шла репетиция второй сцены, в которой Буратино говорил с невидимым Сверчком, Семен Семенович занес сумки за сцену, спустился в зал и начал устанавливать видеокамеру.
Закончив возиться с аппаратурой, Семен Семенович подошел к сцене и стал слушать, как Буратино вяло торгуется с Мальчиком.
— Купите мою бумажную курточку, — апатично предлагал Денис.
— Твою бумажную курточку? Вот еще, — так же безжизненно отнекивался Андрей.
— Тогда купите мой хорошенький колпачок, — сонно продолжал настаивать Денис.
— Нет! — прервал летаргический диалог папа. Он уже вошел в роль режиссера. — Так никто у тебя ничего не купит.
— Почему не купит? — запротестовал Денис. — По сценарию он должен сейчас купить у меня азбуку.
— Да я не в том смысле! Ты должен показать, что тебе очень нужны четыре сольдо. А ты мямлишь. Видел, как по телевизору в «Магазине на диване» предлагают купить всякую ерунду?
— У меня бабушка заказала самозатачивающийся нож. Но он сломался, когда дедушка попытался его заточить. Он не знал, что он сам затачивается, — поделился интересной историей Андрей.
— Вот! Ты должен предлагать свою курточку, колпачок и азбуку, как продавцы из телемагазина, — сказал Денису папа.
— А ты, — обратился он к Андрею, — должен вести себя, как твоя бабушка.
— Закажите прямо сейчас эту практичную бумажную курточку за 99 сольдо, и вы получите вдобавок колпачок и азбуку! — вставил Семен Семенович.
— Во-во! — поддержал папа.
— Что, мне так и говорить?
— Не так, но примерно с такими интонациями.
— Хорошо… Купите мою бумажную курточку!
— Ага! Уже намного лучше.
Наконец Мальчик вручил Буратино условные четыре сольдо и получил взамен азбуку.
— Молодцы. Переходим к знакомству Буратино с куклами, — объявил папа.
— Минуточку! — Семен Семенович взобрался на сцену и выудил из принесенной сумки пластиковую бутыль с чем-то мутно-белым и стопку одноразовых стаканчиков.
— Белый квас! — провозгласил он. — Налетаем! Угощаемся! Небось не пробовали такого!
— А чего-нибудь нормального ты попить не принес? — недовольно спросил Костик.
— Нормальным ты называешь свою газированную химию? Да ты знаешь, что за ночь в стакане пепси-колы растворяется монета?
— Ничего она не растворяется! Это ты ее ночью втихаря вытащил из стакана.
— Да, вытащил! Мне нужна была мелочь на маршрутку! И думаешь, маршруточник был рад липким монетам?! Не волнуйся, сынку. Пепси я тоже принес. Травись на здоровье своей химией.
— Вот и дай ее! Замучил всех уже своим белым квасом!
— Цыц!
Семен Семенович был родом из Воронежа и долгое время тосковал в Москве по белому квасу, о котором в первопрестольной почему-то не слыхивали. Когда с недавнего времени в столичных магазинах начали продавать белый квас, Семен Семенович стал его ярым пропагандистом, за что уже был отстранен от обязанности покупать напитки для корпоративных праздников у себя на работе.
— М-м-м, — пригубив стаканчик, протянул он. — Нектар богов. Не стесняемся, подходим, угощаемся.
Самые смелые и замученные жаждой потянулись на дегустацию.
— Ну как? — Семен Семенович с надеждой заглядывал в лица смельчаков.
— На вкус как жидкий хлеб, — нашлась с комплиментом Инна, которая с трудом проглотила свою порцию.
— А то!
Остальные дегустаторы вслед за Инной не очень уверенно пробурчали что-то одобрительное, с тоской поглядывая на торчащие из сумки горлышки бутылок пепси.
— Пейте, пейте. Тут на всех хватит, — радовался Семен Семенович.
Среди подошедших попробовать был и Миша. После первого же глотка он взглянул на Семен Семеновича такими восторженными глазами, что в том воспряла вера в новое поколение.
Однако Мишина радость объяснялась несколько иной причиной. Он понял, что терпкий белый квас идеально подходит для того, чтобы скрыть в нем горечь бабушкиного слабительного средства.
Мысли замельтешили в Мишиной голове, как стая воробьев, вспугнутая кошкой. Так-так-так, перво-наперво нужно стянуть бутылку. Отнести в надежное место и развести в ней кристаллики из пакетиков. Потом подсунуть обратно. Нет! Не обратно! Нужно каким-то образом — но каким? Неважно! — подсунуть ее Сереже и уговорить выпить. Желательно всю бутылку! Он, дурачина, не стал пробовать квас, поэтому все еще наверняка мучится жаждой и не знает, какой он на вкус! «Ха! Ха! Ха!» — зловеще рассмеялся про себя Миша.