Шерас

Дремучие леса наконец расступились перед конным отрядом в тысячу с небольшим человек. Уставшим воинам открылась равнина, поросшая сочными травами, за которой на линии горизонта виднелись на покатых холмах каштановые рощи.

Первым из чернолесья показался авангард — сотня изможденных конников. Увидев долгожданное раздолье, воины заметно взбодрились и двинули крутозадых лошадей вперед, однако животные тотчас утонули по грудь в буйном полевом разнотравье и невольно замедлили ход.

Хлюпая по луговым болотцам, сотню нагнал властный всадник в черном плаще и крепком бронзовом панцире. Голова его жилистого тонкогривого коня была защищена сияющим медным налобником, а грудь и бока закрывала плотная двухрядная кольчуга.

Все остановились. Лошади основательно взбили копытами спутанные травы, и в воздухе теперь роились тучи разбуженных мошек.

— Они где-то рядом, я это чувствую, — предупредил всадник в черном плаще, обращаясь к одному из воинов с тонким синим шарфом сотника на плечах. — Помни, о чем я говорил!

— Не сомневайся, Дэвастас! — твердо заверил его сотник и, привстав на стременах, громко скомандовал, подкрепив слова выразительным жестом.

В то же мгновение конники тронули лошадей, широко разъехались, и дальше авангард двигался редким рассыпным строем. Вскоре все словно растворились в нетронутом луговом пространстве. Устало фыркая, измученные лошади нехотя переступали, то и дело спотыкаясь о кочки, отчаянно мотали головами и неистово хлестали себя хвостами, отбиваясь от обезумевшей мошкары, привлеченной острым запахом лошадиного пота.

Солнце было уже в зените, когда отряд пересек равнину и достиг холмов, поросших кряжистыми каштанами. Вдруг впереди раздался незнакомый сигнал боевого рожка, и из-за толстых стволов высыпали пешие воины с туго натянутыми луками в руках. Их было так много, что, случись бой, в сторону каждого всадника пустили бы сразу по нескольку стрел.

Тот, кого звали Дэвастас, вскинул руку, предупреждая любые действия своих людей, и невозмутимо выехал вперед. Циниты его отряда многозначительно переглянулись. Лучники всё так же туго натягивали тетиву, ожидая лишь команды к атаке. Бронзовые наконечники их стрел хищно целились в безмятежно приближающегося Дэвастаса.

Смельчак приблизился к роще и остановился, всем своим видом выказывая спокойствие и дружелюбие. Стрелки ослабили натяжение луков, а затем и вовсе опустили их к земле, и навстречу всаднику выехали два воина на крупных мохноногих лошадях с выкрашенными в лиловый цвет гривами и хвостами. Один из них был в одежде и доспехах военачальника.

— Я воздаю вам хвалу, храбрые воины великой Авидронии! — встретил Дэвастас переговорщиков.

Воины остановились в десяти шагах и не спешили отвечать на приветствие, враждебно приглядываясь.

— Кто ты и что за люди с тобой? — после продолжительной паузы спросил военачальник.

— Я Дэвастас — воин Тхарихиба, правителя Иргамы. А это мой конный отряд численностью в тысячу двести человек.

— Что ты делаешь здесь, в наших землях, в нескольких днях пути от границ своей страны?

— Наш Верховный военачальник послал мой отряд в дальний поход. Однажды ночью мы сбились с дороги, и только одной Слепой Деве известно, какие звериные тропы привели нас сюда.

Дэвастас снял с головы тяжелый шлем с решетчатым забралом и вытер шерстяной шапочкой-подшлемником мокрый лоб и щеки. Он встряхнул густыми светлыми кудрями, и авидронам открылось красивое лицо молодого иргама. Жесткие линии скул и подбородка обличали в нем характер твердого, сурового человека, но зато взгляд голубых глаз был открытым, мягким, почти детским. Этот взгляд обескураживал, разоружал. На вид ему было лет двадцать пять, он был высок, широкоплеч и казался необычайно крепким.

Дэвастас тронул коня. Приблизившись к всадникам вплотную, он вынул из ременной петли жезл власти и протянул его авидронскому военачальнику. Тот принял медный цилиндр, при этом подметив некоторое волнение чужака, извлек из него туго скрученный свиток, развернул его, прочел, шевеля губами, и, удовлетворенный, кивнул головой.

— А я Ямэн — начальник гарнизона пограничной крепости. Успокойся, храбрый воин, тебе нечего бояться. Наш правитель распорядился оказывать всем иргамам, которые пришли с миром, всяческую помощь. Мы уважаем наших добрых соседей и ценим многолетний мир между нашими народами. Собери своих людей, сдайте оружие и следуйте за нами.

С этими словами Ямэн отдал распоряжения своим воинам, вновь протрубил боевой рожок, только на этот раз мягко, протяжно, и лучники, всё еще ожидавшие развязки, убрали не пригодившиеся стрелы в колчаны и закинули свои длинные луки за спины. В тот же момент из-за холма появились шеренги тяжеловооруженных конных меченосцев, а из неприметных ложбин и оврагов вышли многочисленные отряды пеших копьеносцев.

Дэвастасу только и оставалось, что озадаченно оглядываться по сторонам — его отряд поджидала искусно устроенная засада, поэтому, в случае схватки, он был бы, без сомнения, легко разбит.

Иргамы, следуя примеру предводителя, поспешившего доверить свой клинок Ямэну, безропотно отдали мечи, луки и всё остальное оружие, выстроились в колонну и последовали за авидронами. Вскоре отряды выехали на широкую грунтовую дорогу, и лошади, отвязавшись от злобной мошкары и почувствовав под ногами твердую поверхность, взбодрились и перешли на ровный упругий шаг.

По дороге Дэвастас и Ямэн миролюбиво переговаривались. Оба путались, мешая авидронские слова с иргамовскими, но прекрасно понимали друг друга, ибо большинство слов имело общие корни. Авидронский партикулис — опытный военачальник, всю жизнь проведший на полях сражений, — поведал, что передовой отряд его следопытов давно обнаружил передвижение по авидронским землям небольшого иргамовского войска и при помощи почтового голубя сообщил об этом в крепость. Ямэн собрал всех цинитов, находящихся в его распоряжении, и выступил на перехват.

Военачальники не проехали и половины пути, как уже стали друзьями. Партикулис, предложив иргаму немного вина, протянул ему кожаную флягу, и тот, восславив Авидронию, авидронов и самого Ямэна, доблестного воина и, несомненно, талантливого военачальника, с радостью сделал несколько жадных глотков.

Солнце уже садилось, когда дружественные отряды добрались до крепости, оседлавшей дорогу. Частью крепостной стены служила вершина отвесной скалы, к которой пристроили нависающие над обрывом башни, на другой стороне крепости вздымалась могучая рукотворная стена, а рядом был выкопан глубокий ров, наполовину заполненный водой. Крепость была небольшой, но выглядела неприступной, к тому же лучшего места для пограничных укреплений нельзя было и найти: все складки сложной гористой местности, а в особенности крутые скалистые склоны и размытые дождями низины по обе стороны не позволяли войскам противника двинуться в обход — продолжить путешествие можно было только через саму крепость. Такие укрепления, напоминавшие цитадель и чаще всего служившие охране дорог и защите границ, авидроны называли «неприступными вершинами», или, на военный манер, «кодами».