Чтение онлайн

У Элен Митикицкой были длинные волнистые волосы цвета воронова крыла, светло-голубые глаза, розовые щеки и полные губы. При этом красоту ее нельзя было назвать слащавой. Она была достаточно женственной, чтобы привлекать мужчин, но мужчин неординарных. Комната, где она находилась, была темной. Ее окружала деревянная мебель, громоздкая софа была надежной, как чрево матери.

— И день на день не приходится, — продолжала Элен. — Временами я чувствую себя собранной, исчезает путаница, и я все прощаю. А иногда наступает полное опустошение. Бывает еще злость, страшная злость.

Она закинула ногу за ногу.

— Иногда, наверно, я зря это говорю, но иногда мне хочется дать бывшему мужу по морде. — Элен сжала руку в кулак. — Размахнуться хорошенько и…

— Это просто мальчишки, — прервала ее терапевт.

— Что? — Элен потрясла головой, отвлекаясь от своих мыслей и возвращаясь в реальность. Она поморгала глазами, глядя на пускавшую клубы сигаретного дыма врача-психотерапевта.

— Мужчины. Это те же мальчишки. Я ненавижу их. — Похожая на птичку психотерапевт была одета во все черное и непрерывно курила терпкие коричневые сигареты от Шермана.

Митикицкая слегка повернула голову в сторону:

— Да. У них есть недостатки, конечно. Но мне кажется, и у них есть чувства и сомнения, они тоже испытывают боль, так же как…

— Ах, не говорите так. — Она снова со свистом затянулась. — Вы, конечно, знаете, что у меня сейчас тоже идет бракоразводный процесс?

— Ну, да…

— Мой собственный примитивный, тошнотворный, болезненный, страшный процесс, увеличивающий отвращение к жизни?

Митикицкая знала. Это было основной темой их разговоров за последние три визита.

— Они называют себя мужчинами. Не знаю почему. — Снова затяжка. Дым. — Надутые, пустые, деспотичные и эгоцентричные сукины сыны. Почти все из них такие.

Элен хотела добавить «фу», но промолчала.

— Лучшие годы моей жизни. Для кого? — хотела знать терапевт. Элен поправила подкладное плечо и вежливо улыбнулась. Пока худая женщина в черном с жаром рассказывала об этих годах, она кивала, делая вид, что слушает, и думала о своем. Она смотрела на вьющуюся за окном цветущую виноградную лозу.

В жизни Элен Митикицкой были веселые времена. Но она неудачно выходила замуж. Три раза. Элен хотела иметь детей и не могла. Врачи сказали, что по ее вине. Невезучая в любви — вынесла свой вердикт ее тетка, старая дева.

Элен рассталась с невинностью относительно поздно. Она отдала ее в двадцать один год невзрачному Луису Тинкеру. Друзья называли его Моченым. Элен узнала причину в свадебную ночь в гостинице «Холидей Инн» во Фресно. Его мочевой пузырь был размером с наперсток, и он мочился по ночам. Овладев Митикицкой, он уснул и написал ей на ногу.

— Это мерзко. Мокрый противный цыпленок. Я сразу сказала, что не надо выходить за него, — говорила ей сестра Камали Молли Митикицкая.

Но Элен была доброй душой и винила во всем шампанское. Она решила про себя ограничить его в потреблении спиртного во время следующей вечеринки. Но это состояние было хроническим и, что еще хуже, преднамеренным. Прошло еще восемнадцать мокрых и вонючих ночей, перед тем как однажды Митикицкая вытянула из Луиса, что ему нравится писать в кровать.

— Ха-ха. Ты заставила меня сказать это, и я рад, что сказал.

Этой же ночью она написала:

Элен забрала свои вещи и половину свадебных подарков, все еще не распакованных, и спокойно вернулась домой. Она избегала косых взглядов отца, который все еще был должен три тысячи долларов, потраченных на свадьбу.

Митикицкая год ни с кем не встречалась. Она чувствовала себя виноватой за расторгнутый брак и зря потраченные деньги. Она нашла утешение в Боге и также нашла Бобби Мальданадо, возродившегося велосипедиста, который также искал Бога. Элен и Бобби были женаты около года. За это время разошлись во взглядах с Христом и друг с другом.

Элен вернулась домой.

Три года Элен не выходила замуж.

Митикицкой было двадцать пять лет, и она заканчивала школу журналистов, когда наступил ее мормонский период. Она стала чуть больше краситься, носить красивое белье и успокаивала внутреннее и внешнее волнение, бросая камнями в морских чаек. Она была помолвлена с редким человеком — развращенным Мормоном.

— Этот еврей из Роки Маунтин — однажды назвал его отец.

Он обладал точеным лицом и приятной внешностью лыжного инструктора, широкой белозубой улыбкой и копной светлых вьющихся волос. Норман Мормон был самым красивым и привлекательным из всех поклонников Элен Митикицкой. Элен вскоре узнала ходящие между женщинами слухи о том, что такие красивые, испорченные мужчины бывают прекрасными любовниками, но они долго не удерживаются. Через два быстро промелькнувших месяца Элен и Мормон поженились.

Но опять появились знакомые предзнаменования, и, спустя некоторое время после этого, Элен сказала:

— О боже!

Боясь проклятия свыше за то, что не достигнув двадцати шести лет, она уже три раза выходила замуж, Митикицкая сначала старалась изо всех сил. В душе Элен была очень домашней. Потереться о плечо, послать открытку, уютный обед при свечах. Не пойти ли нам куда-нибудь в кино? В общем, женщина определенной атмосферы. Норман Мормон был совсем другим. И в то время как Митикицкая разрабатывала разные планы спасения их брака, устраивая изысканные домашние обеды, шведский массаж, проявляла интерес к боксу и помогала ему выбирать сигары или прибегала к прочим немудреным хитростям, Норман оставался ко всему этому абсолютно холоден. За шесть месяцев жизни с Норманом Элен сделала следующие открытия: он