Сердце полемарха

Пролог

– Мааам, ну не начинай! Уже столько лет прошло, а ты всё никак не можешь успокоиться! Погоди-ка! – воскликнула я и ненадолго замерла, поведя плечом, всё же мыть посуду и одновременно говорить по сотовому – очень неудобно, приходится изворачиваться, чтобы и телефон не упал в воду, и мокрая мыльная тарелка не соскользнула в раковину к своим товаркам.

– Дорогая, - раздался в ответ мамин голос, - сколько бы времени ни прошло, я всегда буду против твоей работы! Заметь, не против профессии, а именно места, где ты трудишься! – в трубке послышались звуки, матушка явно прихлебнула чай и откусила печеньку.
– Несмотря на романтический ореол, который придают выбранной тобою профессии, всё же считаю, что военврач — это весьма непросто. А вдруг война, - снова-заново! Я закатила глаза и попросила у высших сил, если они есть, капельку терпения.

– Я, конечно, понимаю, что сейчас мирное время и твои задачи сводятся, как ты сама не раз мне говорила, к простому: обеспечение соответствующих подразделений армии необходимыми препаратами и проведение профилактической работы. Но жизнь – непредсказуемая вещь, доченька, и, пока не поздно, увольняйся оттуда! К тому же… - мама оседлала любимую тему и её было не остановить.

Я тихо вздохнула, стянула со спинки стула полотенце, тщательно вытерла руки, взяла трубку в ладонь, нажала на громкоговоритель и тут же голос родительницы разнёсся по всему помещению:

– …меня утомило, что моя единственная дочь вынуждена жить в казармах! – железный аргумент против выбранной мною профессии, наконец-то, прозвучал! Сейчас пустит слезу и…

– … а внуки?! – всхлип, - как же так?! Я так никогда их не увижу!

– Мама, у тебя их уже трое, нянчись сколько хочешь, - сдерживаясь, чтобы в голосе не прозвучало раздражение, я подошла к окну и посмотрела во двор, где вовсю маршировали солдаты, - я не живу в казарме, полной неотёсанных мужиков, как ты говоришь. Мне всегда выделяют отдельную квартирку.

Закончила я обычную Медицинскую академию, но вот случай, стоивший мне разбитого сердца, привёл меня на порог армии, где я служу вот уже пять лет.

– Дочка, - тяжкий вздох, я знала, что сейчас скажет мама, и заранее напряглась, готовая защищать свои осколки до последнего, - всё течёт – всё меняется, Алекс твой уже не вернётся… никогда…

Алекс… сердце кольнуло, уже не так пронзительно, но всё ещё ощутимо.

Пять лет назад я должна была выйти замуж за этого светлого человека, мы учились вместе в Академии и решили сразу же по окончании пожениться. Я любила его всей душой и жизни не мыслила без него.

На свадьбу не хватало денег, мама у меня одна, два брата, женившись, ушли в семьи жён, они, конечно, помогли бы, но Александр грезил сделать всё с максимальным размахом, также широко, как и его душа.

«Для тебя только всё самое лучшее!» - его слова огненными буквами навечно отпечатались на сердце.

Я же хотела просто расписаться без лишних трат, но Алекс был неумолим. В итоге он подписал контракт и отбыл в Сирию. Ему обещали спокойную годовую службу в качестве помощника главного хирурга, и на поле боя, как говорилось в контракте, он не попадёт.

Но на деле вышло иначе и вражеская группа зачистки, пришедшая безлунной ночью, прошлась автоматной очередью по спящим казармам и врачебному блоку.

Сашки не стало. И свет в моём сердце выключили навсегда.

Полгода тихой тоски и воя в подушку по ночам… я погибала вслед за ним, и если бы не мама, которая, в сущности, была одинокой женщиной, я ушла бы вслед за ним. Решение, пришедшее ко мне после почти восьми месяцев глухой депрессии, было неожиданным, а именно: я отправилась служить.

Вот так просто и мне совершенно неожиданно полегчало. Меня грузили по полной: физическая подготовка, подъём в несусветную рань, а потом работа-работа, и сил на грусть не оставалось – завалиться бы в кровать или куда угодно и выспаться – всё, о чём могло грезиться в самом начале моей службы.

Постепенно краски жизни стали возвращаться в мою, наполненную сумерками, душу. У меня появились планы на жизнь и даже проскальзывали мысли уволиться, забрать маму и уехать в другой город или даже страну, но пока расставаться со своей непростой работой я не была готова. Мне нужно ещё немного времени. Совсем чуть-чуть.

Стук в дверь прервал мои мысли и даже мама, в этот момент предлагавшая провести выходные в недавно открывшемся новом торговом центре, замолчала, уж больно стук вышел громким.

– Мам, ко мне кто-то пришёл, - сказала я, беря трубку в руки, - позже поговорим.

– Хорошо, - вздохнула она, - береги себя, дорогая, и не ввязывайся в сомнительные авантюры, прошу тебя.

– Я тебя услышала, мама, мне пора. Пока! – скороговоркой сказала я, завершая разговор.

Быстро подойдя к двери, отомкнула задвижку и столкнулась взглядом со своим начальником. Майор Илья Стольник собственной персоной.

– Аглая Сергеевна, - обратился он ко мне и как-то заискивающе улыбнулся, - можно войти? У меня есть к вам деловое предложение.

Я скинула цепочку с двери и жестом пригласила его внутрь.

– Проходите, товарищ майор.

– Здесь, - стукнул он папкой о стол, - контракт на месяц службы в горячей точке в Сирии. Оплата очень, ну просто очень, большая. Вы там нужны, Аглая. Хирург попросился в срочный отпуск по семейным, у него родился сын. И все остальные уже отказались, иначе к вам с таким предложением я бы не пришёл.

А я стояла и уже не слушала его. Мой ответ губы произнесли раньше, чем я обдумала то, во что собираюсь ввязаться.

– Я согласна, товарищ майор, - и в душе стало тепло, это было правильное решение.

На тот момент я думала об этом только так, и никак иначе.

Майор давно ушёл, а я сидела неподвижно за столом и смотрела на последнюю страницу контракта, где стояла моя размашистая подпись. Назад пути не было. И только сейчас меня озарило, о чём именно просила мама перед тем, как положить трубку: «не ввязывайся в сомнительные авантюры».