Чтение онлайн

— С Новым годом, Дым, - отвечаю я рваным шепотом, потому что голос впервые в жизни меня предал.

— Дым? – Мой Мужчина вскидывает бровь. Смотрит на сигарету, немного щурится. – Потеряла свою сказку, малышка?

Он – мое Наваждение. Мой Мужчина. Только мой.

— Просто потерялась, - отвечаю без тени улыбки или кокетства. Тянусь к нему, словно взбираюсь на Эверест. – Я Вас сейчас поцелую, Дым, или просто не смогу дышать.

Знаю, что через секунду оттолкнет, но даже эта секунда стоит всех моих почти девятнадцати лет. Эта секунда – и его немного приоткрытые губы, к которым я отчаянно прижимаюсь своими губами.

*****

Его губы на вкус терпкие и теплые. Твердые, ведущие. Как будто я еще только думаю о том, что хочу перестать быть главной в этом поцелуе, который сама же и придумала, а он уже заглядывает в мою голову и делает то, чего я так сильно хочу – перехватывает инициативу.

Никогда не целовалась с бородатыми мужчинами. Всегда не любила бородатых мужчин.

Но теперь я просто плавлюсь на его губах, словно карамель, и ноги предательски дрожат где-то в области коленей, потому что ощущения колючих волосков на коже – это как мой самый неприличный сон. Как будто все, что я до этого знала о поцелуях – не так много, потому что какие поцелуи с брекетами? – становится пустотой, коробкой, в которой хранится только мое представление о том, какими на самом деле должны быть поцелуи.

Теперь я спрячу туда этот.

Поцелуй года.

Безупречные прикосновение губ к моим губам от мужчины, которого я уже сейчас ревную ко всему миру. Которого хочу обнять за шею, прилипнуть к нему как вторая кожа и заявить свои права на владение: «Собственность Тани Тумановой!»

Я все еще хватаюсь за его плечи, но ладони в варежках предательски скользят по шелку рубашки. Реальность катится с горки вниз, потому что Дым приоткрывает мои губы поцелуем – и приглашает, выдыхая в мой рот немного своего дыхания. Я провожу языком сначала по его офигенной нижней губе, потом по фантастической верхней.

Проклятые брекеты! Почему, почему их снимут только через две недели?!

— У меня туман в голове, - капитулирую шепотом. Сейчас точно упаду – ноги не держат, руки все-таки соскальзывают с моего неприступного Эвереста. – Не дайте мне упасть, Дым. Пожалуйста.

На миг кажется, что вот она, я – все-таки сорвалась в пропасть и позорно лечу вниз, размахивая руками, как не приученная к полету птица. Но это только миг, потому что крепкая рука берет меня за талию, притягивает к себе и уверенный голос говорит:

— Держу, Туман.

Я влюбилась по уши.

Никогда не понимал красивых метафор, но сейчас в голове настойчиво вертится сравнение: в мои руки свалилось чудо. Мелкое, взъерошенное, но очень смелое. Чудо со вкусом мандарин, хоть это скорее мои домыслы. Убивающее меня своим таким странным в этой ситуации «Вы».

Выбрасываю сигарету в пепельницу на перилах, немного отодвигаюсь, хоть Туман протестующе мычит. Успокаиваю ее, показывая, для чего мне этот сантиметр расстояния между нами: провожу большим пальцем по ее приоткрытым губам, проверяю – ни намека на помаду.

— Поцелуете меня еще раз? – просит она, заглядывая мне в лицо с такой искренностью, что я реально хочу выключить мозги и уступить.

У нее темно-зеленые глаза. Не яркие и прозрачные, но богатая зелень с темными крапинками. Пшеничные ресницы и такого же цвета волосы. Целая россыпь незаметных веснушек на носу и щеках. И железная, украшенная прозрачными камешками, проволока брекетов на зубах.

— Их снимут через две недели, - поймав мой взгляд, торопливо говорит Туман.

— То есть к железу во рту ты привыкла? – Хочется улыбнутся. Черт знает за сколько времени, несмотря на то, что забот полон рот, и даже в Новогоднюю ночь любимая женщина – работа – жестко меня имеет, хочется улыбнутся чуду с веснушками.

Она растерянно кивает, и я почти вижу, как ее странный и пока совершено непонятный мне мозг, начинает быстро переваривать мой вопрос.

Спокойно, Антон, совсем не обязательно засовывать девчонке язык в рот. Она – другая весовая категория: сводить погулять, угостить сладостями и снять конфету с елки, потому что сама она вряд ли допрыгнет так высоко.

Но пальцы живут отдельно от моего «хорошо и плохо». Понимаю это, когда нажимаю на ее подбородок, вынуждая малышку приоткрыть рот шире. Она такая послушная и жадная, как будто выиграла Первый приз – меня. Неудивительно, что это заводит. Так сильно, что я решаю сперва «показать» шутку о железе во рту, а уже потом спросить, кто она, черт подери, такая.

Целоваться она не умеет, но так бескомпромиссно отдает всю власть мне в руки, что устоять просто невозможно.

— Не сбежишь? – дразню ее нетерпение, нарочно растягивая вопрос.

Туман искренне мотает головой.

Мне нравится, как часто она дышит и капризно урчит, пока я растягиваю ее предвкушение поцелуя. Притрагиваюсь к мягким губам, нажимаю, забираю на себя весь контроль. Ловлю долгое искреннее «даааа!» ее дыхания, провожу языком по контуру губ и проталкиваю его внутрь.

Приходится взять ее за затылок, потому что малышка просто «уплывает» из моих рук.

И вскидывается, когда я сплетаю наши языки, давая ей попробовать «железо» в моем языке.

Сделал в девятнадцать на спор с братом: первая и последняя пьянка в моей жизни, первый и последний импульс, сбой в работе мозгов. Так у меня появилась штанга в языке, а у Андрея… гммм… На хрен эти мысли.

— Дыыыым, - растягивает удивление малышка, обхватывает мои щеки своими варежками, проталкивается под кожу совершенно невинной искренностью. – Это…

Уверен, хочет спросить о «штанге», но громкий хлопок двери заставляет ее подпрыгнуть на месте. Слышу женский и мужской голос – кажется, это Тумановы.

— Вы мой, Дым, - строго заявляет чудо. – Я с вами целовалась. Это что-то ведь значит?

И не дает шанса ответить, просто убегая.

Сумасшедший снег на голову: свалилась и растаяла.

Я не спешу заходить в дом: стою на крыльце, практически не чувствуя мороза.

Достаю телефон, вдруг вспомнив, что первый раз за три года встречаю Новый год в официальном статусе «совершенно свободен». И, словно напоминание об этом, на экране появляется имя – Славская. Единственная женщина на моей памяти, у которой не было комплексов по поводу того, что за время в статусе моей любовницы, она осталась просто Славской и не стала «Аней».