Чтение онлайн

— Ну? — очень тихо спросил он.

— Как ты себя чувствуешь, Голан? — довольно неуклюже попытался вывернуться Пелорат.

— А ты у Блисс спроси, — ответил Тревайз. — Она часами с меня глаз не спускает. Должно быть, насквозь видит мой мозг. Не так ли, Блисс?

— Нет. Нет, — спокойно сказала Блисс, — но, если ты чувствуешь, что нуждаешься в моей помощи, я могу попробовать… Тебе нужна помощь?

— Это ещё зачем? Оставьте меня в покое. Оба.

— Пожалуйста, скажи нам, что происходит, — попросил Пелорат.

— Спрашивай!

— Является ли Земля…

— Да, является. То, на чём настаивали все в разговорах с нами, — истинная правда. — Тревайз махнул в сторону экрана, на котором виднелась ночная сторона Земли, затмившей Солнце. Она выглядела резко очерченным кружком темноты на фоне звёздного неба, а окружность сияла прерывистым ореолом оранжевого света.

— Этот оранжевый свет — радиоактивность? — спросил Пелорат.

— Нет. Просто отражённый свет Солнца в атмосфере. Ореол был бы сплошным, если бы не сильная облачность. Радиоактивность мы видеть не можем. Различные излучения, даже гамма-лучи, поглощаются атмосферой. Однако они порождают вторичное излучение, сравнительно слабое, хотя компьютер может его обнаружить. Оно невидимо для глаз, но компьютер способен преобразовать в фотоны видимого света каждую частицу или волну, принятую его детекторами, и Земля предстанет окрашенной в условные цвета. Взгляните.

И чёрный кружок расцвел голубыми красками.

— И насколько сильная здесь радиоактивность? — тихо спросила Блисс. — Достаточная для того, чтобы человек здесь не мог существовать?

— Вообще никакая жизнь. Планета не пригодна для обитания. Последняя бактерия, последний вирус давно погибли.

— А сможем мы исследовать её? — спросил Пелорат. — Я имею в виду, в скафандрах?

— Лишь несколько часов — иначе вернёмся с необратимыми радиационными поражениями.

— Тогда что же мы будем делать, Голан?

— Делать? — Тревайз безо всякого выражения поглядел на Пелората. — Ты знаешь, что я собираюсь делать? Я возьму тебя и Блисс — и ребенка, естественно, — и верну вас на Гею, и оставлю там всех троих навсегда. Потом я вернусь на Терминус и сдам корабль. Подам в отставку из Совета, что должно сильно обрадовать мэра Бранно. А потом буду жить на пенсию, пошлю Галактику куда подальше вместе с Планом Селдона, нашей Академией, Второй Академией и Геей. Галактика не маленькая, сама выберет, как ей жить. Почему я должен беспокоиться о том, что случится после меня? Я ещё пожить хочу.

— Наверняка ты так не думаешь, Голан, — настойчиво сказал Пелорат.

Тревайз посмотрел на него и глубоко вздохнул.

— Нет, не думаю, но ох как хотелось бы, чтобы я смог сделать точно так, как только что сказал тебе.

— Никогда бы я в это не поверил. Ну а что ты собираешься предпринять на самом деле?

— Вывести корабль на околоземную орбиту, отдохнуть, выйти из шока и подумать о том, что делать дальше. Да и вообще…

— Да?

И Тревайз сорвался:

— Что я могу предпринять ещё? Что ещё я могу осмотреть? Что здесь ещё искать?

После этого Пелорат и Блисс видели Тревайза только четыре раза, и то только за обеденным столом. Всё остальное время он находился либо в рубке, либо в своей каюте. За едой молчал. Ел мало.

В четвертый раз, однако, Пелорату показалось, что необычная суровость покинула Тревайза. Пелорат дважды кашлянул, словно хотел что-то сказать да передумал.

Наконец Тревайз обвел своих спутников взглядом и произнес:

— Ты что-то желаешь сказать, Джен?

— Ты… ты обдумал создавшееся положение, Голан?

— Почему ты задаешь такой вопрос?

— Ты уже вроде бы в норме.

— Да такой же, как и был, но я кое-что придумал. Правда, с трудом.

— Можно узнать, что?

Тревайз коротко взглянул на Блисс. Она упорно смотрела в тарелку, храня осторожное молчание, словно чувствовала, что Пелорат добьётся большего в этот щекотливый момент, чем она.

— Тебе тоже любопытно, Блисс?

— Да, конечно. — На мгновение она подняла взгляд.

Фаллом, болтая ногой, пнула ножку стула и спросила:

— Мы нашли Землю?

Блисс сжала её плечо; Тревайз же не обратил на её вопрос никакого внимания.

— Начнем с самого начала, — сказал он. — Итак, все сведения о Земле были изъяты на самых разных планетах. Это неизбежно приводит нас к определённому заключению. Что-то на Земле скрывается. И всё же, наблюдая Землю, мы видим: она настолько мертва и радиоактивна, что всё находящееся на ней автоматически сокрыто — и навечно. Никакой корабль не может сесть на эту планету, а с такого расстояния — с внешней границы магнитосферы — нам ничего на ней не разглядеть.

— Ты уверен? — мягко спросила Блисс.

— Я торчал всё это время за компьютером, анализируя Землю всеми методами, какими только мог. И ничего. Более того, я чувствую, что здесь ничего нет. Почему же тогда были стерты все данные, касающиеся Земли? Наверняка то, что нужно было спрятать, нельзя спрятать более эффективно, чем сейчас: эффективней и вообразить нельзя. И нет никакой необходимости делать этот кусок масла ещё более масляным.

— Может оказаться, — предположил Пелорат, — что что-то действительно было сокрыто на Земле ещё в то время, когда она не была столь радиоактивна, какой нашли её мы. В то время люди Земли могли бояться, что кто-либо отважится сесть здесь и найти это, чем бы оно ни было. И тогда Земля попыталась сокрыть информацию, касающуюся её. То, что мы имеем сейчас, — призрачные останки того тревожного времени.