Чтение онлайн

С этой минуты мысль нарушить запрещение не покидала ее. Фрикетта сказала себе, руководствуясь логикой женщины:

— В конце концов, я могу располагать собою по собственному усмотрению. Время мое принадлежит мне, и я могу распоряжаться им так же, как своей особой. Итак, я еду!

Барке были отданы соответствующие приказания. Кабил был очень рад снова вступить в свою прежнюю должность и объявить, что приготовления будут делом двух дней.

Барка набрал провизии, набил свой мешок, снова воздвиг башню из багажа, которую предназначал для себя. Вьюк растолстевшего и разжиревшего горбуна состоял из провианта, перевязочного материала и полной аптеки.

Фрикетта прибавила к своему костюму хороший револьвер, Барка снова взял свое ружье, и в одно прекрасное утро трио двинулось в путь.

Молодой девушке казалось, что ее денщик несколько небрежно отнесся к провизии. Но старый солдат, привыкнув к военным переходам, отвечал, что по дороге всегда можно достать сухарей и консервов.

Итак, они выступили беззаботно, не подозревая, какие передряги ждут их впереди.

Вначале все шло прекрасно. Неприятель, трусливый, плохо организованный, не имеющий хороших начальников и запуганный горстью храбрых солдат, бежал, даже не помышляя о каком бы то ни было сопротивлении. Этим только можно объяснить удачу чрезвычайно смелого замысла генерала Дюшена, которое при других обстоятельствах можно было назвать безумным.

Невольно содрогаешься, вспомнив, что летучая колонна была соединена с главным корпусом только незначительной нитью войска, и неприятель в любую минуту мог отрезать французам линию отступления и напасть на них с тыла.

Мадемуазель Фрикетта и ее спутник подвигались при относительной безопасности. Не торопясь, они достигли поста Тарасоатра. Гарнизон поста был сильный, так как это важный стратегический пункт, и наши путешественники провели ночь в удобных хижинах.

На следующий день, после благополучной переправы через две реки, они вступили в более гористую местность. Дорога шла по скалам, подъем и спуск с которых крайне утомителен.

Кроме того, жара стояла такая страшная, что даже Барка, несмотря на свою необычайную выносливость, изнемогал. Зебу, отвыкший от тяжелой работы и разленившийся в Сюбербиевилле, подвигался с трудом.

Достигнуть в один переход не только Молахи, большого укрепленного селения, охраняемого маленьким гарнизоном, но даже Амбиакети, незначительной деревушки на пути к нему, не представлялось никакой возможности.

Решили сделать привал. Барка однако несколько тревожился. Ему показалось, что задрапированные в белое фигуры прячутся за неровностями почвы, хотя он и не сказал ничего о них тебии, боясь встревожить ее, быть может, понапрасну.

В первый раз он подумал о своей беспомощности в случае возможного нападения шайки грабителей.

Барка разбил палатку на случай если польет дождь — чего, впрочем, трудно было ожидать, привязал зебу очень коротко, зарядил оба дула своей винтовки, вынул из ножен кинжал и принялся за стряпню.

Закусив с аппетитом и поговорив немного, Фрикетта, изнемогавшая от усталости, улеглась на каучуковой постели. Барка же, взволнованный, не мог сомкнуть глаз. Ему постоянно казалось, что он слышит шуршание травы, какой-то неясный шум, и он не мог уснуть. Добродушный горбун мирно пережевывал свою жвачку.

Среди ночи Барка, утомленный напряженным вниманием, задремал. Сколько времени продолжался этот сон — пять минут, полчаса? Его разбудили страшные крики. По привычке старого солдата, Барка вскочил и закричал во все горло:

— К оружию!

Он схватился за ружье, а Фрикетта, выскочив из палатки, в секунду очутилась возле него, держа револьвер в руке.

Действительно, произошло нападение, одно из тех нападений исподтишка, которые часто устраивают говасы, любящие действовать в темноте, когда их много и они думают, что неприятель для них не опасен. Они наступают плотной толпой, которую нетрудно разглядеть ночью. Сколько их? Двадцать, тридцать или больше.

Они устремляются на маленькую группу, которая мужественно ожидает их нападения, с дикими криками.

Барка прицелился и выстрелил раз за разом, будто в стаю ворон. Заряд крупной дроби попал в самую толпу. При вспышке пороха можно было рассмотреть, как несколько темных тел повалилось на землю, отчаянно махая руками.

Фрикетта, не испугавшись, последовала примеру кабила и тоже выстрелила в темную линию, которая через минуту уже окружала их.

Говасы знают, что араб и молодая девушка одни, до соседних постов слишком далеко. Они бросаются вперед.

В револьвере Фрикетты нет больше зарядов, Барка не успевает зарядить ружья. Старый солдат бесстрашно бросается к молодой девушке, защищая ее своим телом. Он схватил ружье за дуло, как палку. При первом ударе приклад разлетелся на куски, но один из черных упал с раздробленным черепом. В руках Барки осталось дуло.

Подобная защита не могла долго продолжаться. Упавшего врага заменили десять других. Один из них схватил Барку за ногу. Барка хотел оттолкнуть черное тело, потерял равновесие и упал. Его сейчас же облепили враги, цепляясь за его платье, за плечи.

Храбрый тюркос очутился в плену. Чувствуя себя не в силах сопротивляться, он в последний раз испустил гортанный крик и тихо проговорил:

— Твой слуга не мог сделать ничего больше… Прости его, сида.

Но и Фрикетта уже была лишена свободы, после отчаянной защиты ногами, руками и ногтями. Теперь ее держали за руки так, что она не могла пошевельнуться, меж тем как говасы обвивали веревкой Барку, отбивавшегося, брыкавшегося и кусавшегося.

Справившись с пленными, неприятель двинулся прочь, унося своих раненых и убитых. Фрикетту посадили на зебу, и четыре говаса пошли рядом с ней. Барку же, которому не доверяли, и не без причины, понесли на носилках.