Рыцари пречистой девы

Ванесса вышла из коцебу и с удовольствием втянула в себя морозный лесной воздух. Утро выдалось приятное – ночью выпал свежий снег, припорошивший грязь, невесть откуда нанесенную Креолом.

Сам маг стоял на краю котлована и что-то орал тем, кто копошился внизу – невидимому Слуге и Бат-Криллаху. Слуга рыл, а элвен следил, не появилось ли, наконец, искомое сокровище. За ночь яма углубилась так, что разглядеть ее дно без бинокля стало чрезвычайно затруднительным.

– Неужели им обязательно нужно было закапывать эту штуку так глубоко? – недовольно спросила девушка, набрасывая на плечи Креола шубу. Он сам совершенно равнодушно относился к холоду, хотя явно все чувствовал: кончики его волос даже превратились в тоненькую сосульку. – Кем бы они ни были…

Разумеется, маг не поблагодарил. Даже не поздоровался. И уж конечно, не ответил на вопрос: он продолжал орать на своих землекопов.

– Ну и пожалуйста… – фыркнула Ванесса, становясь рядом с ним и тоже заглядывая вниз.

Конечно же, она ничего не увидела. Коцебу приземлился в этом месте три дня назад и почти все это время Креол занимался тем, что рыл глубокую-преглубокую яму. Как он сам объяснил, там, на колоссальной глубине, должны были отыскаться залежи руд чрезвычайно редкого металла – адаманта. Откуда Креол узнал о том, что этот металл залегает именно здесь, он не сообщил.

Когда прошла первая эйфория от того, что у нее теперь есть собственный летучий дом, Ванесса слегка разочаровалась в коцебу. Нет, все, что маг наобещал, там было, но он как-то позабыл упомянуть о черепашьей медлительности своего творения: коцебу даже при полной выкладке не мог выжать из себя больше сорока километров в час. Ну, если уж быть скрупулезно точным – сорок один. Что поделаешь, слишком громоздким и неуклюжим получилось сооружение. Когда по воздуху движется старинный двухэтажный особняк, да еще с садом, было бы глупо рассчитывать еще и на большую скорость.

Вопреки заявлению Креола там, в Сан-Франциско, коцебу все еще не покинул пределов планеты Земля. Маг настоял на том, что прежде чем отправиться на Девять Небес, ему нужно запастись кое-какими мелочами. Некоторую их часть удалось приобрести в аптеках все того же Сан-Франциско, еще кое-что Креол закупил в антикварных лавках и зоомагазинах. Потом они почти целую ночь стояли посреди большого кладбища: Креол несколько часов подряд запасался «материалом» по методу доктора Франкенштейна – попросту раскапывая могилы. Еще чуть позже их обнаружил кладбищенский сторож, и Ванессе стоило большого труда уговорить своего личного мага сохранить ему жизнь. Креолу ужасно хотелось добавить к добытым органам немножко свежатинки.

Заодно Ванесса отоваривалась и сама. Она прикупила целую кучу разнообразной техники – от газонокосилки до компьютера, гору съестных припасов – в основном консервов, массу книг – об этом ее попросил Креол, и прочая, прочая, прочая. У нее неожиданно появилась куча свободных средств – после того, как Креол совершенно случайно узнал о том, что в двадцать первом веке деньги делают из бумаги, то сначала долго хохотал, а потом за час составил новое заклинание и еще за час наштамповал целый чемодан купюр с изображением Бенджамина Франклина.

У всех у них был один и тот же номер.

Конечно, сначала Ванесса не соглашалась их использовать. Она сгоряча даже наорала на мага и обозвала его фальшивомонетчиком. Тот удивленно спросил, чем его деньги отличаются от тех, что печатает казначейство США. Разницы, в общем-то, и не было – как он объяснил, магическая копия соответствует оригиналу вплоть до последнего атома. А в его время фальшивыми монетами назывались те, в которых золота (или серебра) было меньше положенного, а уж кто их там чеканит…

В конце концов, Ванесса согласилась использовать фальшивые деньги за пределами Соединенных Штатов: в другой стране она уже не была полицейским. Да, собственно, и вообще больше не была: уволилась еще две недели назад, когда они стартовали из Сан-Франциско. О своем уходе со службы Вон сообщила по телефону – ей ничуть не хотелось объясняться с Флоренс по поводу одного демонического и целой кучи человеческих трупов на старом складе. Судя по тому, как начальница на нее орала, Шеп самым подлым образом перекинул всю ответственность на бывшую напарницу. В общем-то, она на его месте поступила бы точно так же – ей-то теперь уже все равно.

Безусловно, Флоренс пыталась убедить Вон вернуться и предстать перед следствием – не как подозреваемая, упаси боже! Как свидетель. Честное слово, как свидетель! Объяснить по-хорошему, что же там все-таки произошло, и почему во всех желтых газетах появились фотографии летающего дома. А заодно неплохо было бы сдать оружие и значок…

Впрочем, значка у Ванессы все равно уже не было: когда Поляков ее обыскивал, полицейский жетон попал в число конфискованных предметов. Пистолет Вон тогда забрала – она любила свою «Беретту», но вот про значок как-то позабыла.

Первые дни Ванессе было здорово не по себе: еще вчера у нее была работа, друзья, соседи… А сегодня у нее уже ничего этого нет, и она летит по небу в невидимом доме в компании с полубезумным шумерским магом, крошечным джинном без малейшего намека на мозги, жутким демоном из Квеццоль-Иина, напыщенным домовым и основательно пропылившимся призраком. Но потом она привыкла, и даже стала находить в подобном существовании немалую прелесть – постоянная смена пейзажей за окном, путешествия по всему свету в максимально комфортабельных условиях…

Да и компания не такой уж плохая.

За время полета маг успел перекрасить волосы: быть блондином ему ужасно не нравилось. Точнее, не перекрасил, а сделал эпиляцию, сунув голову в горящий камин, и вырастил их заново, на сей раз позаимствовав волосок у Черныша. Теперь он стал жгучим брюнетом, и, надо сказать, к его смуглой коже этот цвет подошел куда больше. Сначала он хотел отрастить еще и бороду, но потом передумал – завитые бороды-мочалки давным-давно вышли из моды, а другие фасоны магу не нравились.