Рунный Страж

— Оторви, оторви ему ухо, вместе с сучьей серьгой! — услышал я чуть в стороне, непроизвольно дёрнувшись. Голос был до боли знакомый.

Я притормозил разворачиваясь глянул в ту сторону. Спиной ко мне стояли два типа, мои бывшие однокашники. Они не братья, но сразу сложно различить, да и по отдельности их нечасто увидишь, сиамские близнецы, блин. Вовандер и Сява, ржали как гусарские кони, склонившись над каким-то парнем. Светлые волосы, огромная толстовка… Словив дежавю, не заметил, как открыл рот.

— Не надо… — мысленно чертыхнулся, но было уже поздно.

— О, Лосик! — хулиганы синхронно повернулись, и я увидел глумливые морды.

Я клял себя последними словами, но впервые понял, что избежать драки не выйдет. Всё потому, что неожиданно решил не убегать трусливо, как всегда.

— Лосик опять полетать захотел? — заржал Вовандер, оба уже приближались.

— Да норм всё, я просто мимо проходил, — попытался выкрутиться, вдруг выйдет наладить отношения, это же не школа.

— Пролетал, гы-гы, — Сява метнулся в мою сторону и в живот действительно прилетело.

Я упал на колени, из горла вырвался стон.

— Заплачь, Лосик, — надо мной прозвучал глумливый голос, обдало перегаром и запахом немытого тела.

— Дай-ка, и я поучаствую! — решил присоединиться второй.

При попытке подняться, вбок прилетел удар, и я завалился в кусты, по лицу больно царапнуло ветками, раздался громкий смех.

— О, а я, слышь, чо придумал? — вроде как заговорщически прогундосил Вовандер. — Давай сеструху его зацепим?

— Да ты чо, она ж ***, хрень на башке видел, двухцветную ***, вот также у ней в мозге!

— В мозгу, — со смешком поправил Вовандер.

— Да какая на хер разница? — опять раздался смех. — Я подушкой накрою… гы-гы-гы.

От этих слов во мне вдруг проснулось что-то непонятное, злость, желание кого-нибудь прибить, желательно Вовандера с Сявой.

— Пидарасы! — громко крикнул я, подорвавшись засадил в морду Сяве, сильно не получилось, можно сказать толкнул, зато осознал, что сделал, за это стопудово придётся заплатить.

Смех тут же стих, мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем заговорил Вовандер.

— Ты чего сделал, сучонок? Я те щас не только язык, а ещё кое-что подрежу… — в руках хулигана блеснул нож. — Держи его, братка! — он поднял оружие на уровень лица.

Вот сейчас по-настоящему стало страшно, сердце забилось так сильно, что заложило уши. Сява сделал попытку меня схватить, но я ужом вывернулся, но однокашка мастерски подловил и выкрутил руку мне за спину. От боли зажмурил глаза, тут же резануло щеку, и за ворот потекло что-то горячее, мозг пока не понимал, что это кровь.

Я стал крутиться и даже лягаться, в надежде вырваться, но Сява повалил меня и опять прилетело, только теперь в голову…

— Эй! Вы чего там творите? Ироды! Я в полицию звоню!

Чтобы не придумали два ублюдка, но воплотить в жизнь задуманное им не удалось, всё-таки парк — это не лес, люди иногда ходят. С весёлым гиканьем они зашуршали по кустам меж редких деревьев.

Я поднялся, чувствуя нарастающую головную боль, такое уже было, лежал потом недели две с сотрясением.

— Ты как, парень? Ух! — воскликнула сердобольная старушка. — У тебя кровь.

— Спасибо вам, — сказал я.

Говорить с этой женщиной не хотелось, но поблагодарить всё же не лишнее. Пошатываясь, я направился в сторону дома.

— Скорую надо вызвать, куда ты? — бабушка догнала и протянула мне платок, я принял его на автомате, да так и пошёл дальше.

До дома было недалеко, но путь показался бесконечным. Наконец, пиликнул сигнал домофона, шатаясь словно пьяный, я поднялся на второй этаж. На своей лестничной площадке, едва не напоролся на соседа с третьего, тот пошёл гулять с собакой, противный тойтерьер облаял меня на весь подъезд.

— Что, что это?… Фу, Бося, фу… — пугливый Михаил Бенедиктович, едва ли не по стене прополз, стараясь меня обойти. — Ой! — толстые линзы очков сверкнули, отражая свет от подъездной лампы.

— Тяф-тяф-тяф… — противная собака, как всегда, попыталась укусить.

Мне было наплевать на соседа и тем более его мерзкую собачонку, я стремился домой. Меня даже не пугала отповедь отца, он уже пришёл с работы, но реакция мамы могла быть не предсказуема.

Прижимая платком порезанную щёку, я принялся вставлять ключ в замочную скважину. Руки тряслись, в голове пульсировала тупая боль, гадская железяка никак не хотела попадать в цель. Но я почему-то улыбался. Я первый раз подрался, верней попытался, и было в этом что-то… Крутое! Непроизвольно хохотнул.

Я, как обычно, начал развивать мысленное избиение моих противников и волшебное спасение своей тощей тушки, как неожиданно дверь открылась.

На пороге стоял отец, ничего не сказав, впрочем, его суровая физиономия и так всё выражала, он отошёл в сторону, пропуская меня в квартиру. Я проскочил внутрь, игнорируя аромат жареных грибов и картошки, побежал в свою комнату.

— Обувь кто будет снимать? — прогремел отцовский голос.

— Чего разорался, Лосев?! — доносившийся с кухни голосок мамы был сильно звонче и весомее.

Я находился в полной прострации, верней адреналин ещё гулял по крови, иначе окрик отца подействовал бы иначе. Голос он повышал не часто, но здесь скорее моя заслуга, я старался его не раздражать. Но не сегодня. День особый, мне хотелось нарваться. Также я понимал, что вряд ли получится, сейчас прибежит мама, увидит мою окровавленную одежду и начнёт сюсюкаться.

Раньше мне нравилось такое отношение, чувствовал себя особенным, это моя крепость, тут любят. Папа частенько разрушал эту мечту, хватало одного гневного взгляда. Мужчина должен оставаться мужчиной. В последнее время, сюсюканье мамы начало раздражать. А сейчас я вообще хотел избежать с ней общения.