Рикошет
Шрифт:
– Надеюсь, вам у нас понравится. Но все же лучше пользоваться услугами другой туристической фирмы и других отелей.
Задвинув щеколду, он обратился к дежурному:
– Тачка есть? Наркоту отвезти?
– Часа через три повезем. Все, что за вечер насобираем, сразу и отправим. Зачем машину туда-сюда гонять, и так скоро раком ездить будет. Бери в «аквариуме» следующего – в магазине задержали на контроле, водку выносил.. – Тоже ОМОН хапнул?
– Продавец. Но в ходе операции «Ураган». Я уже в сводку забил.
– Ну естественно, сто лет в обед он бы продавцу без «Урагана» сдался… Пусть сидит, у меня ужин.
Костя вернулся к себе, достал из сумки бутерброды, отодвинул в сторонку материал, конверты с наркотой. Пока грелся чайник, отыскал в журнале нужную фамилию, набрал номер.
– Здорово, дорогой мой человек Валерий.
– Костя?
– Он самый. Футбол небось смотришь? Какой счет?
– Ноль – два. Да не игра – блевотина какая-то. Ползают по полю, как черепахи на похоронах, хоть бы для приличия побегали…
– Тогда отвлеку, много не потеряешь. Скотинка у меня на земле завелась, дамочкам уши рвет вместе с сережками. Не слыхал про такие ужасы?
– Залетные, наверное. Или малолетки.
– Ты поспрашивай, да? Если что – озолочу, ты знаешь.
– Об этом не шибко балаболят. Скупщиков трясти надо, им все золото тащат.
– Так ты у них и спроси. Сережки, мол, хочу купить женушке в подарок.
– Хорошо, попробую.
– Ну и здорово! Я тебе через недельку брякну. Покеда!… Да, вот еще что. Лебедева Вера Ивановна не знакома? Из тридцатого дома? Двадцать два года. На рынке сегодня хапнули за неповиновение с дозой на кармане.
– Да какое там, к бесу, неповиновение?! Видел я все. Цирик рыночный малолетку застукал, бананы та с лотка сперла. Так дуплить начал, что зубы по всему рынку полетели. Фиг ли, народ стоял, смотрел! Чуть ли не в ладоши хлопал. Запинал бы конкретно цирик бабу, кабы не Верка. Классно она ему по шарам влупила, тот полчаса потом как суслик кастрированный по рынку ползал. А Верке не повезло, ваши налетели, спеленали, еще дубиной угостили. Несправедливо, Сергеич… Лучше б цирику выписали, он месяц назад мужика не за хрен собачий покалечил, башку проломил. А Верку-то?
– Так ты знаешь ее?
– Что ж не знать? Девка, конечно, гоношистая, дурная. Парень в юбке. Себе на уме.
– На игле?
– Вроде нет. Травку покуривает.
– У нее героин нашли.
– Ну, может, уже и подсела, я ж не нарколог участковый, учетных карточек не веду. Она с Юркой Котиным трется, тот – героинщик. Знаешь такого?
– Конечно, – соврал Костя, записав фамилию на календаре.
– Вот ему, может, и брала.
– Ладно, понял. Смотри футбол дальше. Пока.
– Слышь, Сергеич. С Веркой-то… Заступилась, и ее же…
– А ты че не заступился?
– Да я… Ну… Там…
Костя повесил трубку. Уставился на свистящий чайник, минуту сидя без движения, потом, очнувшись, выдернул вилку. Кипяток, расплескавшись по столу, залил какие-то бумаги. Костя взял конверт, посмотрел сквозь него на лампу, Книга Корнея Чуковского «От двух до пяти».
«А ты ж чего не заступился?…»
В кабинете отца-шефа как дамоклов меч висел стенд. Показатели работы оперативного состава. Рассмотрено материалов, раскрыто неочевидных преступлений, количество заведенных дел оперучета… Казанцев Константин Сергеевич… Место номер семь. Из семи. Грозит расставание с высшей лигой.
Высшей?
Часов в двенадцать следующего дня Костя забрал Веру из камеры. Ссадина на ее щеке покрылась черной коркой, по пути девушка еще раз попросила разрешения умыться. Казанцев отметил про себя, что Вера действительно похожа на пацана. Короткая стрижка, ноль косметики, джинсы, мешковатая куртка… Взгляд волчонка. Правда, не затравленного.
– Садись. Как спалось?
Судя по красноте глаз, спать она не ложилась. Вернее, не садилась – в камере были исключительно сидячие места.
– Нормально, – буркнула Вера, – закурить не дадите? У меня отобрали.
Костя кивнул, выбил из сморщенной пачки беломорину, щелкнул зажигалкой. Вера приложила к начавшей кровоточить ссадине мокрый платок, жадно затянулась.
– Давай почитаем, что нам наука установила, – опер вытащил из материала листок, разукрашенный печатями. Заключение эксперта криминалистической лаборатории.
– Такого-то сякого-то на исследование поступили конверты с веществом, изъятым у гражданки Лебедевой В. И., тыры-пыры… Конверты опечатаны печатью номер… Скреплены подписями понятых. Это все не интересно… Ага. Проведенным исследованием установлено, что белый порошок является веществом природного происхождения, относится к известняковым породам и применяется для изготовления мела… – Костя перевел взгляд на Веру. Та напоминала папуаса, впервые попавшего в кинотеатр.
– Чего-о-о-о-о?…
– Я не понял, – спросил Костя, – у нас теперь мелом ширяются?
– Не… Не знаю.
Мелом у нас не ширяются. Вера, конечно, не химическая лаборатория, но уж героин от мела отличить могла. Да и Ван-Гог таких подлянок устраивать не будет. Он маркой фирмы дорожит, к тому же, не дай Бог, застукает кто из клиентов, второе ухо отрежет. Нет, нет… Не успел он шельмануть. Она сама пакетик из тайничка взяла, сама проверила, сама в карман сунула… Какой мел?
– И почем ты этот пакетик нашла? Небось за тонну сговорились? В другой раз на рынок ты не ходи, У нас в подвале пара мешков лежит для побелки – так и быть, за сотню грамм уступлю. Мел там хороший, белый, как мука, высший сорт.
Костя перевернул листок.
– Так, ну, со вторым конвертиком полный порядок. Анаша! До чего ж ты хороша! Вес нетто согласно заключению – три целых шесть десятых грамма. Ну, Вера Ивановна, у тебя сегодня какой-то прям наисчастливейший день! Вместо героина – мел, анаши до уголовной ответственности тоже не хватает. Это, я б даже сказал, чудо! Почему мне так не везет? Пришел бы на работу, начальство мне иномарку в подарок – держи, Константин Сергеевич, за кровопролитную борьбу с наркомафией! Заслужил! Да хрен там, не то что иномарку, премии квартальной не дождешься. Хотя шеф наш какого-то доброго волшебника наверняка прикрывает. Уже второй «опель» меняет. Безо всяких чудес.