Реальность неведомого

– Вы видели когда-нибудь, как бесы вселяются в человека? – спросил у меня Владимир Чащиков из города Харовска Вологодской области.

– Нет. А вы?

– А я видел.

– Сколько вы перед этим выпили?

Чащиков досадливо поморщился.

– Да я вообще не пью, – возвестил он и с достоинством расправил плечи. – К вашему сведению, я – очень здоровый во всех смыслах человек. Галлюцинациями не страдаю. О психозах знаю понаслышке. Если вы думаете, что я морочу вам голову…

– Ничего такого я не думаю. Пожалуйста, не обижайтесь. Однако согласитесь, немножко странно в век компьютеров и цветных телевизоров слышать заявление о вселении бесов в человека. Сразу же приходят на ум костры европейской инквизиции, толпы якобы одержимых демонами, сжигаемых на них. А также зверские самосуды над русскими ведьмами, знавшимися – тоже якобы! – с самим сатаной. Все это дела давно минувших дней. Средневековая, как говорится, мгла суеверий, предрассудков и бескультурья. В те времена ваше сообщение о вселении бесов было бы встречено с пониманием. Но сегодня, сейчас…

И я широко развел руками в недоверчивом жесте.

– Короче говоря, – очень сухо молвил Чащиков, – вы заранее отказываетесь верить мне.

– Ну отчего же! Я-то, допустим, готов поверить. Да вот вопрос – поверят ли читатели моей будущей книги, в которой, может быть, я опишу ваш рассказ? Кстати, не будете возражать, если я включу его в одну из своих будущих книг?

– Поступайте как знаете, – проронил Чащиков, продолжая досадливо морщиться. – Вы не первый человек, которому я пытаюсь рассказать о том жутком происшествии. И все, кому я о нем толковал, начинали иронично ухмыляться. С понимающими улыбочками интересовались моим самочувствием. Никто из них не верил мне!… Но ведь было это все на самом деле.

– Было!

А было, по утверждению Владимира Чащикова, вот что.

После окончания работы Владимир вышел из дверей конторы, в которой служил, одновременно с одним своим сослуживцем. Идти им было в одну сторону. Ну, они и пошли неторопливо, беседуя о разных житейских пустяках.

– И вот тут-то, – уверяет Владимир, – она и случилась, эта стремительная и кошмарная атака из ада на человека!

Чащиков увидел – черты лица его сослуживца в мгновение ока чудовищным манером преобразились. Лицо удлинилось, нос стал тоньше и длиннее. Он вытягивался вперед прямо на глазах. Подбородок вдруг оказался похожим на узкий вертикальный клин. Уши вжались в череп, отрастая вверх треугольными, как у рыси, кончиками. А глаза запылали, осветились изнутри кровавым светом, будто некие неведомые силы зажгли в них красные электрические лампочки.

Владимир вспоминает:

– Передо мною был не мой коллега по работе, милый и интеллигентный человек, а некий лютый демон со зверской, нечеловеческой рожей. Неузнаваемо изменился и его голос, ставший гулким и утробным, угрожающе басовитым.

Голос пророкотал негромко, но внятно, с долгими паузами между словами:

– Всех вас уничтожим. Всех! Даже не надейтесь, что кому – то удастся избежать нашей кары. Сотрем в порошок всех!

А потом он произнес фразу, не очень, на слух Чащикова, вязавшуюся с обещаниями «уничтожить всех». Голос изрек:

– Оставим в живых тех, кто порядочен.

И страшная маска стала исчезать с лица человека. Она исчезала, передергивая лицо гримасами и судорогами. А человек тем временем стоял навытяжку, руки по швам, вздернув подбородок вверх, и слегка покачивался из стороны в сторону, словно колеблемый ветром.

Когда его лицо приобрело нормальные очертания и привычное выражение, мужчина перестал раскачиваться. Голова резко опустилась вниз, подбородок стукнулся о грудь, и мужчина весь как-то сразу расслабился.

Клацая зубами от страха, Владимир спросил:

– Кто это сейчас вселился в тебя? И часто ли с тобой бывает такое?

Сослуживец глянул на него с откровенным недоумением. Он не понял вопроса.

Как оказалось, в его сознании не осталось даже намека на воспоминания о том, что сию минуту с ним произошло. Он сильно перепугался, выслушав рассказ о случившемся. Потом сказал, что чувствует себя выжатым, опустошенным. В голове – какой-то гул, а в животе и в ногах – слабость…

Прошло несколько лет. Мужчина, которого в тот злополучный день взяли на несколько секунд в оборот демонические силы, по-прежнему работает в одном учреждении с Владимиром Чащиковым. И ничего странного, необычного в его повседневном поведении не наблюдается.

– Сами понимаете, – подытожил, завершая свой рассказ, Владимир, – я не спускаю с него глаз! Человек как человек. Тихий, спокойный, обходительный. Да к тому же еще и прекрасный работник из числа тех, кого зовут квалифицированными специалистами.

Москвичка Татьяна Шатова, женщина средних лет, проснулась однажды утром в скверном настроении. Приснился ей очень яркий цветной сон, ужасный по содержанию. Привиделось Татьяне – в реке утонул ее муж. Сон не походил на туманные бессвязные сновидения, что бывали у нее раньше. Он отличался пугающей достоверностью житейских реалий, а события в нем разворачивались строго в логической последовательности. «Как в документальном кинофильме», по выражению Шатовой.

Вот этот сон.

Муж Татьяны и один его приятель опускают на воду лодку, влезают в нее и отъезжают от берега. Они снаряжают удочки и начинают ловить рыбу. Приятель, вытаскивая рыболовную снасть из воды, слишком сильно перевешивается через борт… Лодка тут же переворачивается, и муж Шатовой, не умеющий плавать, вскоре тонет.

Обдумывая тревожное сновидение, Татьяна вдруг вспомнила – то ли вчера, то ли позавчера ее супруг мельком упоминал в разговоре с нею о том, что в ближайший выходной день собирается отправиться на рыбалку. Причем не один, а с тем самым своим приятелем, который, неловко наклонившись, перевернул лодку в ее сне! И женщина поспешила пересказать мужу страшное сновидение во всех деталях. А потом стала умолять его не ездить на рыбную ловлю – ну хотя бы в ближайший выходной.

Мольбы не были услышаны. Муж, посмеиваясь, заявил в ответ, что, мол-де, не верит в вещие сны и что такие сны – нелепые и вздорные суеверия, не более того.

Вместе с тем приятелем он отправился на рыбалку.

И утонул.

Большую часть дохода семьи Шатовых составляла до того дня зарплата утонувшего. Без кормильца остались Татьяна и двое детей – сын Валерий и дочь Светлана. Сыну было тогда 19 лет, дочери – 15. Все они оказались вскоре свидетелями целого каскада устрашающих событий, которые происходили в их квартире на протяжении ровно сорока дней после трагической гибели главы семьи. И все они уверены в том, что это дух утопленника чудил, куролесил по дому более месяца, подавая вести о себе. Я побывал в их квартире и подробно записал показания очевидцев непосредственно на месте «контактного происшествия».