Чтение онлайн

Устав удивляться и решив обо всем, что с ней происходит, разузнать попозже, у кого-нибудь постороннего, девушка зашла в раскрытую дверь и с любопытством огляделась: высокий холл со стенами из белого мрамора; несколько колонн такого же цвета подпирают потолок, расписанный изломанными линиями и разнообразными окружностями; с него свисают огромные многорожковые люстры, украшенные чем-то, напоминающим издалека бриллианты, со свечами, вставленными в пазы; неподалеку – спиралью закручивающаяся длинная лестница, ведущая ввысь, тоже мраморная, только молочного цвета, с резными перилами. В общем, дом богача, сразу видно. И все настолько чисто вымыто, что аж блестит и переливается, но нога при этом не скользит. Идти на удивление легко. Интересно, почему мать, обладая такой шикарной недвижимостью в этом мире, предпочла жить в скромной двухкомнатной квартирке на Земле? У кого бы спросить?

– Прошу, госпожа, – у ног снова завертелся непоседливой юлой, не давая нормально осмотреться, уже знакомый «колобок». – Ваша комната готова. Пожалуйте за мной.

Её комната? Готова? Как они так быстро успели? И пяти минут не прошло, как девушка без предупреждения появилась тут. Впрочем, о чем это она… Судя по тому, как относятся здесь к ее матушке – минимум с пиететом, максимум со страхом – или очень уж вышколенные слуги поработали, или снова непонятная магия свое слово сказала… Где бы раздобыть хоть самый скромный источник информации?

Лестницу, несмотря на ее длину и размеры, и Вика, и Жан преодолели довольно быстро. Вернее, вышли на нужном этаже, потому что сама лестница вилась и извивалась, ведя гораздо выше. Странно. Снаружи казалось, что здание двухэтажное…

– Госпожа, прошу.

Комната. Большая, высокая, светлая, с пышным ворсистым ковром на полу, широкой кроватью посередине, аккуратной тумбочкой рядом с ней и еще одним ковром на стене. Или это гобелен? Кто б подсказал. У окна, занавешенного тюлем, небольшой деревянный столик с притираниями и кресло. Довольно удобное на вид. Еще одно кресло неподалеку от кровати. Вся обстановка.

– Здесь ваш шкаф, госпожа. – Взмах в сторону неприметной дверцы. – А здесь – уборная и ванная. – Еще одна дверца обнаружила свое существование. Так. Уже легче прожить. Хоть в тазике мыться не придется. – Если что-нибудь понадобится, звонок на тумбочке.

И что теперь? Что ей нужно сделать или сказать? Как там отвечали слугам в тех книжках об аристократии, которые в ее голову все детство запихивала мать?

– Свободен.

«Колобок» опять низко поклонился. Дверь аккуратно закрылась снаружи. Вика, переполненная эмоциями и впечатлениями, устало присела на застеленную покрывалом кровать.

Да уж, хороший «отдых» устроила ей родительница, ничего не скажешь. Но, наверное, жаловаться еще рано: зная характер матери, девушка была твердо уверена, что основные «развлечения» будут впереди. И дай бог из них живой и здоровой выбраться. Что-то не верилось Вике, что пламенной любовью к Аде пылают все жители этой страны (или континента?). Скорее всего, недоброжелателей тоже много, а это значит, что «доставать» будут именно дочь, раз уж до матери добраться не могут. В общем, скучать не придется…

В коридоре внезапно раздался шум, затем – крики. Что там творится? Кого-то бьют? Или плохо кому? Встать и пойти узнать. Не успела: дверь широко распахнулась, ударившись о стену, как только с петель при этом не слетела, и на пороге появился мужчина. Красавец, надо сказать: высокий, широкоплечий, похожий на земных бодибилдеров, накачанный, с узкими бедрами, такой же талией и темными прямыми волосами до плеч. Лицо тоже было бы красивым, с прямым носом, черными бровями, полными губами и гладкой кожей. Наверное. Если бы его не портила нахальная, пренебрежительная ухмылка, а еще – презрение в глазах. И направлено оно, похоже, по какой-то непонятной причине именно на Вику.

– Госпожа, – где-то внизу жалобно заблеял Жан. – Простите, я пытался не…

– Сгинь. – И дверь резко захлопнулась, оставляя неожиданного гостя внутри. А голос у него под стать внешности. Приятный сочный баритон.

– Появилась, да? – Мужчина, похоже, с трудом сдерживал гнев. Подходить ближе он не пытался, стоял у двери, с омерзением, словно лягушку, разглядывая девушку. – Теперь думаешь, что тебе все позволено, если ты Её дочь? Что над тобой здесь все трястись будут? Так вот, запомни, или запиши где, если вдруг писать умеешь: я на тебе никогда не женюсь. И Сандру ради тебя не брошу. Тварь.

И снова хлопнула дверь, оставляя ошеломленную Вику в одиночестве. Что это было? Кто это? Её потенциальный жених? Зачем он ей, такой «заботливый, добрый и нежный»? Что еще успела натворить здесь мать перед своим бегством в чужой мир, если первый же встречный человек, не слуга, скорее чистокровный аристократ, её, дочь Ады, так сильно ненавидит? За что? Нет, ей определенно не хватает знаний. Девушка решительно потянулась к кнопке, вделанной в поверхность лакированной тумбочки.

Буквально через минуту в комнате появилась молоденькая служанка, девочка лет четырнадцати-пятнадцати, не больше. Худенькая, маленькая, в суконном, сером, до пола, платье, «украшенном» белым передником, с длинными волнистыми каштановыми волосами, собранными в «хвост», и широко раскрытыми от смеси испуга и любопытства голубыми глазами, она встала у двери, прилежно сложила руки на переднике и ждет любых указаний.

– Подойди.

Сделала два шага вперед, остановилась на почтительном расстоянии. Вика нахмурилась:

– Ты не понимаешь слов? Подойди. Ближе.

Побледнела. Подчинилась. Подошла, встала напротив.

– Как тебя зовут?

– Ния, госпожа.

– Сколько лет?

– Четырнадцать, госпожа.

Вы ж посмотрите, угадала.

– Пойдем, покажешь мне замок. И подробно расскажешь, где что находится.

Надо же, как быстро появились в голосе командирские нотки. Прямо-таки вторая матушка… М-да…

Ходили они несколько часов. Дворец (не замок, как выяснилось) оказался просто огромным: четыре этажа, доступных слугам, и два – только для хозяев. Но их Вика решила исследовать позже и желательно в компании с кем-нибудь, кому можно доверять. А пока же она шла рядом со служанкой и внимательно слушала пространные пояснения. Устав постоянно спотыкаться о «госпожу» в речи служанки, девушка попросила хотя бы во время экскурсии опустить это обращение. Ния послушалась, речь мгновенно стала глаже и четче. Вообще, для девушки из низшего слоя общества малолетняя служанка говорила довольно чисто и правильно. Это несоответствие удивило Вику. Задав вопрос, она выяснила, что ее спутница – дочь Жана, дворецкого, и тот из кожи вон лез, чтобы помочь девочке «выбиться в люди» – стать кем-то большим, чем простая помощница по хозяйству. Мысленно сделав себе заметку на эту тему, Вика вернулась к рассказу служанки.