Чтение онлайн

Под кладбищем воздух был влажным и прохладным, с тяжёлым запахом плесени. Пол на пару сантиметров был покрыт водой. Эти тоннели никогда полностью не просыхали, независимо от того, насколько хорошо работали насосы. Лишь одна свеча нарушала темноту и освещала лицо женщины, сидящей на единственном стуле в помещении.

Джелани преклонил перед ней колени, что было непростой задачей, учитывая его протезы. Но сейчас его огромная фигура находилась в позе покорности и смирения. Он только что признался в своих преступлениях и ожидал приговора.

А следом за ним была очередь Кости.

Лицо Мари Лаво, смотрящей на лакея сверху вниз, ничего не выражало и скрывало все мысли, проносящиеся сейчас в её голове. Спустя несколько напряжённых минут она встала.

– Ты предал меня.

Голос королевы был таким же ровным, как и кожа, по которой трудно было определить её возраст.

– Да, Ваше величество, – пробормотал Джелани.

Сила хлынула из её тела, когда ярость Мари прорвалась наружу. Кости никак не отреагировал на это, но почувствовал, что в воздухе будто кишат невидимые лезвия, врезающиеся в его кожу.

– И ты не сожалеешь об этом.

Несмотря на её гнев, наэлектризовавший воздух, Джелани улыбался, когда поднял голову.

– Нет, моя королева, не сожалею.

«Бог мой! – подумал Кости. – Хочешь вылететь отсюда с треском?»

Что-то промелькнуло на лице Мари, но слишком быстро, чтобы Кости смог распознать, жалость это была или злость.

– Хорошо. Если собираешься умереть за что-то, то не должен сожалеть об этом.

Мари выбросила вперёд руку, да так быстро, что улыбка Джелани не успела померкнуть. Она всё ещё озаряла его лицо, когда голова скатилась с плеч, а тело рухнуло вперёд.

Мари даже не сдвинулась с места, хотя шея Джелани, из которой медленно сочилась кровь, теперь касалась подола её юбки. Длинный изогнутый клинок всё ещё находился в руке королевы, когда она посмотрела в глаза Кости.

– А как насчёт тебя. Ты сожалеешь?

Кости обдумал вопрос, но не просто потому, что от ответа могла зависеть его жизнь.

– Я сожалею, что не убил ЛаЛори раньше, – наконец произнёс он и выдержал взгляд Мари, даже не мигая. – Сожалею, что невинная девушка так ужасно кончила, поскольку я впутал её в это. Сожалею, что сейчас у ваших ног лежит парень, который считал, что месть дороже его собственной жизни. Но если вы спрашиваете о том, сделал бы я это снова, чтобы остановить Дельфину и Луи… мой ответ – да. И я не сожалею об этом.

Мари постучала ножом по своему бедру. Кости покосился на клинок и снова перевёл взгляд к её тёмным глазам. «Если тебе нужна моя голова, я не встану на колени, чтобы ты смогла отнять её, – спокойно подумал он. – Ты не мой создатель, и я не предавал тебя, поэтому тебе придётся бороться за неё».

С многозначительным взглядом Мари покачала нож в руке.

– Ты думаешь, мне нужен нож, чтобы убить тебя? Считаешь, что для этого мне потребуется оружие?

Она бросила нож и обошла тело Джелани. Воздух вокруг неё изменился. Он сгустился от её силы, став ледяным, отчаянным и злобным. Слабый шум причитаний по покойнику исходил из ниоткуда и одновременно отовсюду.

– Ты знаешь, что происходит, когда королева Вуду становится живым мертвецом? – спросила Мари. Её голос звучал эхом, как будто множество людей каким-то образом говорили с помощью её голосовых связок. – Мои связи с потусторонним миром усилились. Те, кто лежат в могилах, наполнили меня своей силой. Послушай, как они кричат.

Мари открыла рот, и раздался вопль, достаточно жуткий и наполненный яростью, чтобы заставить Кости задрожать. Вокруг королевы возникли тёмные завихрения, словно её тень разделилась на множество частей. Эти маленькие движущиеся смерчи стали кружить вокруг Кости, поглаживая его своими ледяными, голодными и злобными руками. Казалось, от их прикосновений сила стала вытекать из него, в то время как воспоминание о смерти, случившейся очень давно, промелькнуло в сознании. Он почувствовал то же самое, что и тогда: холод, слабость, желание поддаться неизбежному скольжению в никуда.

Затем энергия, окружавшая Мари, исчезла. Прекратилось таинственное причитание, тени влились в неё, и в тело Кости обратно хлынула сила.

Мари наблюдала за ним, слегка улыбаясь.

– Лучше бы ты солгал мне. В этом случае я смогла бы оправдать твоё убийство.

Кости восстановился достаточно, чтобы пожать плечами.

– Вы уже знали правду. Ложь только оскорбила бы нас обоих.

Она снова изучала его, а выражение её лица ни о чём не говорило.

– Следующие пять лет тебе запрещается приезжать в Новый Орлеан, – наконец заявила она. – Если ты нарушишь этот запрет, я убью тебя. Если ты кому-то расскажешь об этих событиях, я убью тебя. Для всех остальных я наняла тебя, чтобы ты разобрался с ЛаЛори, пока меня не было на месте, а Джелани тоже был убит ими, защищая свой город. Кроме того, ты должен мне сумму, равную стоимости жизни за то, что я позволяю тебе сохранить твою.

Кости не стал оспаривать уверенность Мари в том, что она способна убить его. Её демонстрация силы пару минут назад ясно дала понять, что кое-что о королеве Нового Орлеана было известно очень немногим, а способных поделиться этим знанием насчитывалось и того меньше. Принимая всё это во внимание, Кости всего лишь сделали замечание. Но, опять же, в интересах Мари оставить его в живых, чтобы было кому подтвердить её версию случившегося.

Что же касается Джелани, Мари, по крайней мере, дала ему почётное наследие. Существуют и менее достойные вещи, за которые приходится умирать, чем долгожданная месть. Рано или поздно умирают все. Просто смерти требуется больше времени, чтобы добраться до тех, к кому она уже наведывалась прежде – до вампиров или упырей.

– Договорились, – произнёс Кости.

Мари опустила глаза, созерцая лежащий у её ног труп.

– Уходи.

Её голос звучал хрипло. Она опустилась на колени возле иссыхающего тела Джелани, чтобы погладить его по плечу. Даже если Мари и убила его, её горе было очевидно. Такого рода жестокость в сочетании с уровнем её силы делали королеву Нового Орлеана по-настоящему ужасающей. Если бы исполнение смертного приговора над Джелани ничего бы не значило для неё, Кости бы не боялся её до мозга костей. Но даже если убийство Джелани причинило ей боль, она всё равно не пощадила бы его.