Чтение онлайн

В этом королевстве сумели перехитрить Бога и превратить мир в код — частички света и электричества, которые бегут вдогонку за временем, чтобы королевство не погибло.

Жителям королевства позволили сделать это в награду за то, что они не вели войн и не проливали кровь на своей территории. Все души праведников, которые тысячелетиями стремились улучшить этот мир, будут оскорблены, если никто не найдет способ защитить возвышенные мысли от прихода миллениума, когда все идеологии падут и люди снова превратятся в животных.

Майкл замолчал.

— Э-э… Так как вчера сыграли «Маринеры»?.. — спросил я.

Чуть не забыл: Эйб купил батут! Поехал за арахисовым маслом, а купил сто девяносто шесть квадратных футов пружинного счастья. С каких пор в супермаркетах продаются батуты? Безумное десятилетне… Вот что такое — быть миллионером.

Служба доставки привезла батут к нам. Где-то к полуночи мы установили его прямо над проплешинами в газоне и приковали одной ножкой к забору. Баг Барбекю уже печатает шаблоны расписок для соседей, у которых есть дети. Хочет, чтобы Эйб собрал со всех на всякий случай подписи: еще кто-нибудь расшибется, а обвинят Эйба.

Сегодня проснулся ужасно рано, хотя проспал всего четыре часа. Свет снаружи казался каким-то водянистым. Все небо затянуло облаками. Над домом пролетел самолет — наверное, в Международный аэропорт Сиэтла-Такомы. Я вспомнил, как появились первые боинги-747. Было еще такое рекламное фото: ребенок строит карточный домик прямо в салоне. Боже, как я тогда хотел быть на его месте!

Потом я спросил себя, зачем вообще вставать. Какая мысль заставляет меня по утрам вылезать из постели и работать до поздней ночи? А других? Мне, между прочим, до сих пор хочется быть на месте того мальчика, который строит карточный домик в боинге.

Я сжевал три миски сухого завтрака Cap’n Crunch — «Капитан Кранч» — и разодрал себе нёбо в клочья. До самого вечера я мучился от боли и шепелявил, как Синди Брейди. [20]

Провел два часа с Пол Потами из отдела маркетинга. Вот где бездна энергии! Можно подумать, за восемь дней до релиза нам, особенно баг-тестерам, больше нечем заняться. Как будто при виде халявного шоколада Dove мы должны воскликнуть: «Ах, ну что вы, все мое время ваше!»

Мне кажется, маркетинговые собрания вызывают такую ненависть и страх, потому что они деформируют личность. На собраниях нужно рапортовать о своих достижениях. Естественно, мы приукрашиваем, взбиваем результаты своей работы как диванные подушки и в конце концов превращаемся в этаких бодрячков-энтузиастов. Отвратительное зрелище. По моим наблюдениям, в Microsoft все презирают энтузиастов и думают, что сами не такие. Посмотрели бы они на себя во время собраний! Образцовые члены студенческого братства. К счастью, притворный энтузиазм обычно не выходит за пределы маркетинговых собраний, и атмосфера на кампусе вполне себе неформальная.

А еще бывают ругательные собрания. Тоже прикольно — все рвут друг друга на части.

Сегодняшнее собрание было про какие-то мелкие подробности и нагоняло ужасную скуку. Под конец у одного из маркетологов включился пейджер. Приборчик на столе жужжал как оса, ерзал и дергался в предсмертных судорогах. Мы завороженно смотрели на него, словно на тарантула. Дискуссия замерла и увяла.

После собрания от улыбки болели мышцы щек. Небо саднило от «Капитана Кранча».

Я сразу позвонил родителям. Трубку взял отец. На заднем фоне слышался голос телеведущей Опры. Дневные ток-шоу — плохой знак. Папа говорил веселым тоном: наверное, не хочет признавать того, что с ним случилось. Я поинтересовался, не смотрит ли он Опру. Он ответил, что просто забежал в дом перекусить. Мама взяла вторую трубку. Как только отец отошел от телефона, она призналась, что папа всю ночь глаз почти не сомкнул, а когда засыпал, то стонал, будто за ним кто-то гонится. Утром он оделся как на работу и сел смотреть телевизор. Вел себя подозрительно бодро и не говорил, что будет делать. Потом пошел в гараж достраивать свою железную дорогу.

Сегодня я узнал новое слово — «трефинация». Это когда в черепе сверлят дырку, чтобы ослабить давление на мозг.

Утром ко мне в офис пришла Карла. Рано-рано, я только успел включить утреннюю проверку почты. Карла притащила большую коробку с пластмассовыми кофейными кружками с логотипом Windows (продаются в киоске в четырнадцатом корпусе).

— Угадай, что в этом году все жители вселенной Карлы получат на Рождество? — весело спросила она. — Кружки уценили.

Пауза.

— Хочешь такую, Дэн?

Я ответил, что пью слишком много кофе и колы, статистика заболеваний раком прямой кишки не в мою пользу, хочу, конечно. Карла вручила мне кружку. Потом окинула взглядом мой офис: монитор NEC MultiSync, системник Compaq (моя рабочая лошадка), джазовый постер в рамке, на потолке наклейка для бампера «Mac Hugger» — «Яблочник», алтарь из черно-белых фоток Стива Балмера, большой майкрософтовской шишки.

— Я сделал алтарь в шутку, — сказал я, — но он как бы зажил своей жизнью. Даже страшно. Помолимся?

Карла тихо спросила:

— Кто такой Джед?

Она прочитала, как я набираю пароль — совсем как Хэл из «Одиссеи 2001 года»!

Я закрыл дверь и рассказал Карле про Джеда. Если честно, я рад, что наконец кому-то смог это рассказать.

После обеда мы с Багом, Тоддом и Майклом взяли на кухне по бутылке воды и пошли в библиотеку за мануалами. Библиотека расположена за административным корпусом, так что можно заодно и проветриться.

Шел довольно сильный дождь, но Баг, как всегда, повел нас через кусты, а не по симпатичной дорожке, которая вьется среди зарослей шаллона, декоративной сливы, рододендрона, веерного клена, земляничного дерева, люссакии, тсуги, можжевельника и елей (кажется, откуда-нибудь сейчас выглянет вуки или смерф).

Баг убежден, что Билл сидит у окна в административном корпусе и наблюдает, как сотрудники передвигаются по кампусу. Якобы Билл записывает тех, кто ходит непроторенным путем и выбирает самый краткий маршрут из пункта А в пункт Б, а потом одаривает отважных первопроходцев повышением по службе и акциями, надеясь, что они покажут себя такими же смелыми программистами.

В результате мы успели промокнуть до нитки и испачкать докерсы ягодами. На обратном пути мы взбунтовались и посоветовали Багу инкультурироваться. Мы сказали, что идти по дорожке — для его же блага. Баг пошел с нами, но заметно было, как он страдает. Физически.