Раб
Шрифт:
– Здравствуйте! Я вернулся! – надломленным от волнения голосом сказал Кабанов, склонившись над маленьким окошком консьержки.
Крашеная блондинка с короткой, как у тифозницы, стрижкой мельком взглянула на него, не поворачивая головы, и тотчас снова уставилась в телевизор.
– Это я! – заверил Кабанов, снова постучав в окошко. – Вы меня не узнаете? Кабанов, из шестой квартиры!
– Иди отсюда, пока милицию не вызвала! – вдруг рявкнула консьержка.
«Совсем обнаглела!» – подумал Кабанов, но дразнить консьержку не стал и принялся набирать на домофоне код квартиры. В это же время дверь открылась, и соседская девочка Арина вывела своего перекормленного спаниеля на улицу.
– Здравствуй! – радостно воскликнул Кабанов, но Арина ничего не сказала и принялась оттаскивать за ошейник внезапно рассвирепевшего пса. Тот рычал, лаял и норовил укусить Кабанова за ногу.
– Фу! Гадость! Фу! – кричала Арина.
Воспользовавшись ситуацией, Кабанов прошмыгнул через открытую дверь в подъезд. Бдительная консьержка завыла дурным голосом. Она с грохотом отодвинула стул, вскочила на ноги и принялась колотить кулаком по фанерной стенке дежурного помещения.
– Выйди из подъезда!! Пошел вон, я сказала!! Марш на улицу!!
Но Кабанов уже бежал по ступеням вверх. До родных пенатов оставалось чуть-чуть, и только здесь, на лестнице, заставленной горшками с цветами, пахнущими пряно и сочно, он понял, что его силы и нервы на нуле, что он как никогда нуждается в отдыхе. Тяжело налегая на перила, Кабанов добрался до своей двери. Успокаивая дыхание, постоял перед ней в позе вопросительного знака. Он смотрел на лощеное красное дерево с позолоченными деталями и не узнавал свою дверь. Какая роскошь! Какая невообразимая красота! Неужели эта дверь принадлежит ему, причем вместе с тем богатством, которое находится за ней? Он хотел прикоснуться к золотой ручке, похожей на застывшую каплю с тонкой талией, но побоялся, словно находился в музее и смотрел на экспонат, рядом с которым висело грозное предупреждение: «Руками не трогать!»
«Вот я и вернулся!» – подумал он и надавил на кнопку звонка. Через несколько томительных мгновений – еще раз. Не успела горечь обиды захлестнуть его душу, как за дверью щелкнул замок – это открылась первая, внутренняя дверь. Кабанов понял, что Ольга смотрит на него через «глазок», и попытался улыбнуться.
– Что вам надо? – услышал он глухой голос жены.
– Это я, Оля, – ответил Кабанов, ужасаясь тому, насколько жалобно и неуверенно он ответил.
Жена колебалась, но все-таки отперла вторую дверь и чуть приоткрыла ее. Кабанов увидел нечто милое, теплое, обернутое в красный халат и волнующе пахнущее сонной женщиной.
– Вам чего? – спросила она, нахмурив брови.
– Оля, это же я! – сиплым от волнения голосом сказал Кабанов.
К изумлению Кабанова, Оля вдруг выругалась матом, да так громко, что эхо разнесло по этажам ее последние слова:
– …кто такую харю впустил в подъезд?! Вон отсюда, пока я охрану не вызвала!!
– Оля… Олюшка… Ты что?! – опешил Кабанов, хватаясь за ручку двери. – Мужа не узнаешь?
– Какого еще мужа?! Нет у меня никакого мужа!!
Тут Кабанов усомнился, а Ольга ли это, и в свою ли он квартиру позвонил? Глянул на латунную шестерку, врезанную в красное дерево, потом на тонкие брови жены, на ее точеный носик, пухлые губки. Нет, не ошибся, ни квартирой, ни женой.
– Ты глаза разуй-то, – посоветовал он. – Это же я, Артем Кабанов! Я взорвался вместе со своим «мерсом», а потом меня в подвал посадили! И вот только сегодня я оттуда сбежал! Я ванну хочу принять, побриться, пожрать…
В глазах Ольги мелькнул испуг. Теперь она пристально вглядывалась в лицо Кабанова.
– Не может быть, – прошептала она.
– Может, лапочка, может! – заверил Кабанов и уже был готов заключить супругу в объятия, как она поморщилась, чуть подалась назад и отрицательно покачала головой.
– Нет, мой муж похоронен на Литейном кладбище, участок двести пятьдесят. Я тебя не знаю! Немедленно уходи, пока я не вызвала охрану!
Она попыталась захлопнуть дверь, но Кабанов успел подставить ногу.
– Ты что, глупая баба, ополоумела?! – взревел он. – Кого ты могла похоронить, если вот он я! Вот, вот! Вот мои руки, моя голова, мой нос. Я не погиб! Я выжил! А моего пассажира разнесло в клочья. Наверное, его приняли за меня!
– Ты говоришь страшные вещи! – прошептала Ольга, изо всех сил пытаясь закрыть дверь. – Я тебе не верю. Самозванец!
– Да я просто похудел и оброс! Да ты посмотри на мои глаза! На нос! На зубы! Разве это не я?
– Нет!! Убери ногу!! От тебя смердит!!
– Это не от меня, а от телогрейки!! Я ее в мусорном баке нашел!!
– О господи!! Помогите мне кто-нибудь!!
– Не сходи с ума, Олюшка! Хочешь, я скажу тебе то, что мог знать только твой муж? Про родинку, которая там… сама знаешь где. Или про твое любимое блюдо?
– Какое блюдо?
– Жареная курица!
– Вранье! Терпеть не могу жареную курицу!
– Как не можешь? Ты же любила ее!
– Ничего я не любила! Ногу убери!
– Ну, хочешь, я скажу, какие у тебя платья в шкафу? Какое белье ты носишь?
– Мое белье видела вся страна, потому что я фотографируюсь на обложки журналов!! Ногу, я сказала!!
Тут Ольга замахнулась и врезала Кабанову по голове рожком для обуви. Ему не было больно из-за густой шапки волос, но все же он опешил от такой откровенной агрессии и отшатнулся назад. Ольга не преминула захлопнуть дверь.
– Имей в виду! – продудела она в замочную скважину. – Если ты сейчас же не уйдешь, я вызову охрану! – И гадливо добавила: – Жулик!
12
Все произошедшее никак не укладывалось в голове Кабанова. Он пялился дикими глазами на неприступную дверь, и его расщепляло двойственное чувство. С одной стороны, в нем бурлило острое желание искрошить дверь в щепки и силой взять то, что ему законно принадлежало. А с другой – его давили страх и раболепие перед дорогой дверью, роскошной женщиной и ее угрозой вызвать охрану.
Страх оказался сильнее, и Кабанов торопливо потрусил вниз. Благоухающая лестница уже не казалась ему родной, и подъезд не вызывал сладостные ассоциации, а консьержка вообще представилась разъяренным чудищем, вывалившимся из фильма ужасов. «Надо же! – думал он, выбежав на улицу. – Она похоронила своего мужа! А я в таком случае кто? Может, Ольга имела в виду какого-то другого мужа, которого я никогда не знал?»