Пустынник Агафон

И богу свечка и черту кочерга

Кто кому молится?

К директору районного Дома культуры Сергею Ивановичу Свиридову зашел массовик Володя, серьезный худой юноша в очках. Зашел он под вечер, неловко поклонился и начал переминаться с ноги на ногу, что означало у него высшую степень волнения и тревоги.

– Ну, какие пироги? — улыбнулся ему директор. — Пари держу, что подобрал наконец руководителя фотокружка.

– Нет, Сергей Иванович, я по другому вопросу зашел. Я, Сергей Иванович, с серьезным сигналом к вам.

Он покосился на находившегося в директорском кабинете бухгалтера Сивого, потом подошел поближе к столу и, вытянув, шею, сказал:

– Мне думается, что Андрей Ильич, наш лектор на атеистические темы, — франкмасон!

Свиридов и Сивый в изумлении воззрились на Володю.

– Чего-о? — переспросил директор. — Франкмасон? Чушь какая-то! Сейчас никаких франкмасонов, сиречь вольных каменщиков (Сергей Иванович любил блеснуть эрудицией), нету. Вымерли! Это я точно знаю.

Володя сконфуженно шмыгнул носом.

– Ну, может, я неправильно выразился, — сказал он. — Франкмасон в моем понимании есть глубоко религиозный человек, если хотите, фанатик и изувер, но тщательно скрывающий свою веру. Разоблачить его трудно, потому что людям он говорит одно, а сам чувствует другое. Разве что случайно когда-нибудь обмолвится.

Бухгалтер Сивый понимающе закивал.

– А ведь это бывает в жизни, Сергей Иванович, — вмешался он в разговор, — я тоже такого знавал в свое время. В коллективе слыл воинствующим атеистом, церковь, служителей культа почем зря хулил, а придет домой, запрется, бух на колени и ну отвешивать поклоны, чтобы, значит, бог простил ему его хулу! Только он назывался не франкмасон, а двурушник, который и нашим и вашим.

– Да вы что, оба белены объелись, что ли? — рассердился Свиридов. — Андрей Ильич - высокой квалификации лектор, никакой он не двурушник и не франкмасон. Народ его слушает охотно, потому что он к каждой лекции хорошо готовится, интересные примеры подбирает. Мало ли что могут наговорить на человека? Язык без костей. Но тсс... кажется, он пришел, легок на помине. У него же нынче лекция "Происхождение праздника пасхи".

И действительно, дверь распахнулась, в кабинет стремительно вошел молодой еще, но уже с изрядной лысиной маленький чернявый человечек. Он бросил на диван объемистый портфель и зябко потер руки.

– Брр! Холодище-то нынче! Не весна, а наказанье господне! Выйдешь из дому и всю дорогу молишь бога, чтобы скорее до Дома культуры добраться.

– Неужели так холодно? — спросил бухгалтер.

– И-и, не приведи господь! — пожаловался лектор.

Свиридов и Сивый выразительно переглянулись.

– М-да, нынче свежо, — согласился директор, — там уже народ собрался, Андрей Ильич, должно быть, опять зал полный.

– Вот это хорошо! — искренне обрадовался лектор. — Мне ведь по заданию райкома еще одну лекцию прочесть нужно. На кроватной фабрике в семь часов. Маловато времени, да, пожалуй, успею. А? Ну, господи благослови, пошел я.

Он забрал свой портфель и выскочил в фойе. Оставшаяся троица некоторое время молчала.

– Бога-то он, верно, к месту и не к месту поминает, — размышлял Свиридов, задумчиво барабаня пальцами по столу. — Может, это машинально, по привычке, а может, и вправду верующий. Кто его знает! В душу к нему не заглянешь. Неужто и он дома перед иконами на колени бухается? Ай-яй! Конфузия! А вдруг область об этом узнает...

– Непременно с кем-нибудь посоветуйтесь, — предложил Сивый, — хоть бы в райисполкоме. А то не ровен час...

На следующий день Свиридов с раннего утра сидел в приемной председателя райисполкома Бухтеева и дожидался, когда он появится. Наконец грузный, страдающий одышкой председатель показался в дверях и медленно двинулся в кабинет, бросая на ходу ожидающим:

– Привет! Наше вам с кисточкой! А тебе, Свиридов, что надо? Опять какую-нибудь чертовщину выкинул?

– Посоветоваться зашел, — ответил директор Дома культуры, — есть одно щепетильное дельце.

– Щепетильное? А ну проходи.

Пока председатель снимал пальто, Свиридов поделился своими сомнениями насчет лектора. Председатель молча слушал, потом сердито засопел.

– Какого беса ты ко мне с подобными пустяками пристаешь? Тут от посевной аж чертики в глазах мельтешат, а ты еще своим франкмасонством голову морочишь! Лучше бы к предстоящему смотру сельских хоровых коллективов предложения продумал. Ох, боюсь, этот сатана Капелькин провалит нам мероприятие!..

– Как же мне все-таки быть-то? — уныло спросил Свиридов. — Поскольку сигнал о лекторе поступил, стало быть...

– Посылай всех сигнальщиков к чертовой бабушке! — вскипел Бухтеев. — А еще лучше посылай их ко мне. Я им такое франкмасонство покажу, что сам Вельзевул завертится в своем пекле. Распустились, дьяволы! Ну да я их распотрошу, сто чертей им в глотку!

Глубоко задумавшись, вернулся Свиридов в свой кабинет и устало плюхнулся в кресло. К нему мгновенно подскочили массовик Володя и бухгалтер Сивый. В ответ на их немой вопрос Сергей Иванович беспомощно развел руками.

– Ничего не могу понять. Хоть убей! Ну, хорошо, допустим, Андрей Ильич часто поминает бога потому, что в него верует. А товарищ Бухтеев кого почитает? Выходит, что чер... Господи! Помоги рабу твоему разобраться в этом запутанном деле!