Птичий парламент
Шрифт:
И грозно грянул гневный птичий гомон;
Листва с ветвей посыпалась окрест,
И каждый ствол, казалось, будет сломан.
"– Эй, вы! – орали: – Как не надоест?
Уймитесь же, уважьте наш протест!
Ужель судья промолвит 'нет' иль 'да',
Коль скоро доказательств – ни следа?"
И, наконец, кукушка, гусь и утка
"– Кря-кря! – вскричали: – Га-га-га! Ку-ку!"
Я встрепенулся и подумал: "ну-тка!"
"– Реки!" – сказали птицы гусаку.
"– Ох, и придали веса пустяку,–
Он рек. – Я водоплавных представитель.
Меня судьей назначить не хотите ль?"
Рекла кукушка: "– Погоди-ка, сват!
Тебя – да в судьи? Не бывать сему!
Я – насекомоядных депутат,
И долг судейский на себя возьму.
Я успокою эту кутерьму!"
Но тут голубка молвила: " – Постой!
Я птицей скромной числюсь, и простой,
Ядущей зёрна лишь, да семена;
Бесхитростен мой ум, чиста душа –
И запросто заметить я вольна:
За дело принимайся не спеша,
Когда не смыслишь в деле ни шиша!
Иль нет: не принимайся вообще,
Чтоб не трудиться втуне и вотще.
Природа, внемля перепалке птиц,
Которой забавлялась вся поляна,
Промолвила: "– Угомонитесь! Цыц!
Рядите без обиды и обмана,
От каждого и всяческого клана
Глашатая назначьте – без помех
Избранник ваш изложит мненье всех".
Одобрили предложенный устав.
И хищники пример явили враз:
Сапсана представителем избрав,
Ему рекли подробно свой наказ,
Но волю дали в построеньи фраз;
И он к богине прянул, как стрела,
И выбор сей Природа приняла.
И молвил сокол: "– В эдакой задаче
Бессилен разум – столь она трудна;
Не ведаю, кто любит наипаче,
Но всех троих любовь томит одна,
И доводы исчерпаны до дна.
И, коль рассудим распрю без оглядки,
Навряд ли избежим орлиной схватки".
"– О да!" – орлы воскликнули втроём.
"– О нет! – невозмутимо рек сапсан:
– Мы не погибель вашу здесь куём,
И не хотим кровавых видеть ран!
И, пусть у всех троих немалый сан,
А надлежит прислушиваться вам
К судейским назидательным словам.
Внимайте! Из троих возьмёт вельмож
Того орлица в свадебный полёт,
Кто лучший – состоятельнейший тож,
И рыцарству – надёжнейший оплот,
И от знатнейших предков род ведёт.
И, коль орлица знает всех троих,
Пусть молвит, кто достойнейший жених".
И водоплавные столпились, чтоб
Оратора избрать. Поднялся гогот,
И каждый рек, раздувши важно зоб:
"– Перечить гусю хищники не смогут –
Разумен гусь-от, важен-от и строг-от,
И всей затее положил начало,
Пока впустую сборище кричало!"
И представитель водоплавных, гусь,
Прогоготал: "– Немедля, в одиночку,
Я разрешить сомнения берусь,
Досадную окончить проволочку,
Умно поставить в этом деле точку:
Коль ты не люб невесте дорогой –
Махни крылом и сватайся к другой".
"– Внимай прилежно гусю, птичий стан! –
Воскликнул ястреб: – Гусь умён вельми!
Ужель ты промолчать не мог, болван?
Утихни, водоплавных не срами.
Иль полагаешь, будто ты семи
Пядей во лбу? Не сказано ль: дурак
И до хлопот охотник, и до врак" .
И под всеобщий хохот гусь умолк;
И зерноядных выступил глашатай,
В делах любовных понимавший толк,
Служитель чести, а не соглядатай –
Достойный голубь. И к орде пернатой
Он обратился скромно и учтиво,
И речь повёл разумную на диво:
"– Любить, как молвит гусь – избави Боже;
Негоже прочь бежать от госпожи.
Чем дама неприступнее и строже,
Тем паче, вопреки гусиной лжи,
Покуда жив, избраннице служи!
А если смерть придёт сначала к ней,
Ушедшую люби ещё сильней" .
"– Ого! – промолвил огарь: – Экий шут!
Ни смысла я не вижу, ни причины
Туда стучаться, где тебя не ждут.
Запляшешь ли, понурясь от кручины?
Любить – и безнадежно ждать кончины?
О, в небе, – он изрек, задравши хвост, –
Не две звезды, а много-много звёзд!"
"– Какая сволочь! – сокол произнёс: –
Какой плебейский, низменный совет!
Ты б лучше с клюва отряхнул навоз!
Любовь тебе – что совам яркий свет:
Во мраке зрят они, при свете – нет.
Молчать, и не судить любовь ничью
Безмозглому пристало мужичью".
Кукушку отрядили говорить
Ядущие букашек и личинок,
И та рекла: "– Довольно! Явим прыть!
А всяк любитель споров и заминок
Безбрачным да пребудет, яко инок:
Безбрачие – не горшее из зол.