Ps...Ты моя
Шрифт:
Я цеплялась за этот проблеск надежды. Может, Тэмми и права. Ребята, участвующие в программе, не получали столько писем. Большинству приходило по одному в месяц, когда мне их присылали по четыре в неделю.
Я забрала у Тэмми коробку и положила ее на колени. В любом случае у меня всегда останутся эти послания Марка.
ГЛАВА 6
Марк
Я с улыбкой поцеловал письмо и положил его в коробку к остальным. Мы с Кэти переписывались уже почти год, и я аккуратно складывал все письма, чтобы забрать их с собой домой.
Дом.
Прошло слишком много времени с тех пор, как это слово вызывало во мне подобный восторг. Однако сейчас оно обозначало нечто большее, чем некое место или страна. Оно означало, что скоро я смогу увидеть Кэти.
Никогда не думал, что буду так волноваться по поводу кого-то, кого никогда не видел. Но создавалось ощущение, что письма помогли отбросить в сторону всю ненужную мишуру, оставляя нам с Кэти что-то по-настоящему стоящее. Казалось, я, наконец, ожил и впервые в жизни иду по правильной дороге.
Навстречу к Кэти.
Наши письма превратились в нечто большее, чем простые приветствия и ответы на вопросы. Я писал ей цитаты из произведений любимых авторов, посылал стихи, написанные людьми куда более талантливыми, чем я. Для меня это был единственный способ, которым я мог сказать «Я люблю тебя» в письмах к Кэти, ведь произнести ей эти слова в первый раз я хочу при встрече и самостоятельно. Чтобы она находилась в моих руках, когда услышит признание. Потому что именно это я и испытывал – безнадежно влюбился в Кэти.
В каждом письме она спрашивала меня про постскриптум, почему я ничего в нем не писал. И я, наконец, собирался сказать ей, произнести каждое слово, которое пока держал в себе, сохраняя их до того момента, когда смогу выдохнуть их в ее губы.
– Сержант-майор, отряд готов, – сказал Риггс, подхватывая мою сумку и вынося ее из комнаты. Я положил стопку писем Кэти в рюкзак и перекинул его через плечо. Я взял с собой лишь самое необходимое, остальные вещи доставят позже в грузовом контейнере.
Я написал последнее письмо для Кэти и собирался отправить его сегодня. Дорога до дома у меня займет пару недель, но если я правильно все рассчитал, послание дойдет до нее уже после моего приезда.
Мне не было разрешено сообщать Кэти, когда именно я вернусь. Военнослужащим запрещалось писать кому-либо о перемещениях в данном районе, это относилось даже к письмам домой с информацией о возвращении. Слишком опасно было выдавать наше местоположение, поэтому, в целях безопасности, дата и время отъезда держались в строжайшем секрете.
По счастливой случайности я приземлялся сразу в Южной Каролине, и весь наш взвод встречался на Пэррис-Айленд. Как только я закончу с увольнительными моей команды, ребята сразу отправятся по домам, и тогда мне останется оформить собственную отставку. Все дела в корпусе морской пехоты совершались не так быстро, но все же это не должно занять много времени. Мне нужно лишь подписать бумаги и можно уходить.
Я буду волен делать все, что захочу. И на вершине этого списка находилась Кэти Лавли.
Я все еще волновался, что же произойдет, когда она меня увидит. Расстроится ли Кэти, что я появлюсь на пороге ее дома? Выставит ли меня вон? Или же бросится навстречу, сожмет в объятьях и скажет, что очень ждала?
Во время одной из перебросок у нашего отряда была пара свободных часов, и я смог найти телефон, чтобы позвонить Кэти. Она как-то дала мне свой номер, когда я попросил его «на всякий случай». У нас была всего пара часов на телефонный разговор, и я потратил каждую секунду своего свободного времени на беседу с Кэти.
Мы говорили и говорили, но потом я не мог вспомнить ни одной конкретной темы. Я лишь запомнил, что от постоянной улыбки сводило скулы, а от смеха болел живот.
Ее голос, будь оно все проклято, ох уж этот голос. Я мог бы проводить целые дни, просто слушая Кэти. После той беседы мне было сложно вновь вернуться к письмам, особенно когда воспоминания, как она произносила мое имя, были еще так свежи, а звук ее смеха все еще раздавался в ушах.
Когда-нибудь я расскажу Кэти сколько раз я ласкал себя после того разговора, вспоминая ее тихие вздохи, мечтая о ее губах. Боже, я кончал столько раз, что это уже начинало казаться смешным. Когда мы уехали, и я не мог больше слышать ее голос, несколько дней меня не оставляла печаль. Это было довольно болезненным падением, учитывая, как высоко я поднялся во время разговора.
Когда я получил следующее письмо от Кэти, было довольно забавно читать его, представляя ее голос, повторяющий эти слова. Словно она просто читала мне свое послание, и это помогло мне хоть немного примириться с ситуацией.
– Это все, сержант-майор? – Риггс вернулся, ожидая моих дальнейших распоряжений, и я протянул ему конверт.
– Убедись, что письмо уйдет вместе со всей корреспонденцией сегодня. Отряд, который тут остается, тоже будет получать и отправлять почту. И передай им: я хочу, чтобы все, пришедшее на мое имя, было переслано обратно отправителю. Все ясно?
– Да, сержант-майор, – Риггс забрал конверт и вышел, а я отправился следом за ним, чтобы присоединиться к своему отряду.
Оказавшись на борту самолета, я с остальными моими сослуживцами приготовился к многочасовому перелету. Откинув назад голову и закрыв глаза, я постарался заснуть. Расслабившись, я принялся делать то же самое, что и сотни раз до этого, стоило мне лишь сомкнуть веки.
Я думал о Кэти.
Я вспомнил смотрящие на меня с фотографии сияющие глаза. Потрясающие рыжие волосы Кэти, ее тонкие нежные пальцы с обернутыми вокруг них локонами. Мягкую белоснежную кожу, словно молящую о моих поцелуях. Полные улыбающиеся мне губы, дарящие ласковый смех. В голове всплывали малейшие детали облика Кэти. Если бы сегодня мне было суждено умереть, и все, что у меня было – пара снимков Кэти и звук ее голоса, я погиб бы счастливым человеком.