Чтение онлайн

— Почему это?

— Потому что настоящие чудовища не исчезают, когда ты закрываешь глаза. Потому что тебе не меньше меня нужно знать, что здесь произошло.

Улыбка Миллера оставалась дружеской, но в ней был и страх. Страх, который Холден узнавал и разделял.

— В первую очередь Наоми. Я никуда не пойду, пока не верну ее.

Миллер кивнул и рассыпался голубыми светлячками.

Амос ждал Холдена в баре. Сидел один за столиком с полупустой бутылкой, от которой несло антисептиком, и курил.

— Догадываюсь, что после моего ухода ты его не убил, — заговорил он, когда Холден сел.

— Мне кажется, я иду по канату, до того тонкому, что и не разглядишь, — отозвался Холден и покачал головой, когда Амос протянул ему бутылку. Тогда механик сам сделал добрый глоток.

— Это кончится кровью, — сказал он, помолчав. Голос звучал мечтательно, словно издалека. — Без крови не обойтись.

— Ну, поскольку мне поручено добиться как раз обратного, очень надеюсь, что ты ошибаешься.

— Не ошибаюсь.

Холден не нашел что возразить, и сказал только:

— Что говорит Алекс?

— Мы составили список требований к капитану «Израэля». Чтобы с Наоми, пока она там, все было хорошо.

— А что мы можем предложить взамен?

— Алекс не станет сию минуту превращать «Израэль» в облачко атомов.

— Надеюсь, они оценили наше великодушие.

— Однако, — продолжал Амос, — он постоянно держит реактор «Израэля» под прицелом рельсовой пушки.

Холден расчесал волосы пятерней.

— Значит, не так уж мы великодушны.

— Не забывай говорить «пожалуйста», но держи под рукой килограммовую вольфрамовую болванку, готовую разогнаться до чувствительного процента световой.

— Кажется, я это уже где-то слышал, — ответил Холден и поднялся. Он вдруг очень устал. — Пойду лягу.

— Наоми, черт побери, в кутузке у Мартри, как ты можешь спать?

Амос сделал еще глоток.

— Спать не могу, но могу лечь. Тогда завтра я начну соображать, как вытащить своего старпома из рук взявшего ее заложницей маньяка, чтобы потом заняться поисками обломка жуткого снаряда чужаков, засевшего в этой планете.

Амос кивнул, как будто что-то понял.

— Вечер у тебя, стало быть, свободен.

Элви спала, и ей снился сон. Во сне она видела Землю, которая была в то же время коридорами «Израэля». Элви куда-то страшно спешила и с ужасом чувствовала, что опаздывает. Где-то что-то горело — горело от того, что она не заполнила какую-то анкету. Надо было заполнить, пока не сгорело совсем. Она находилась в университетской канцелярии, и губернатор Трайинг там тоже был, только он ждал свидетельства о смерти, а его все не выдавали. Она не могла сдать анкету. Посмотрела на листки папиросной бумаги — обозначен ли там крайний срок сдачи, но слова все время менялись. Сначала нижняя строчка читалась как «Элви Окойе, старший научный сотрудник и аргонавт», а в следующий раз уже «Штраф платить прямо в висок: кролик и волк». От страха опоздать она закричала, и тогда папиросная бумага начала распадаться в пальцах. Элви попыталась сложить клочки, но они не складывались.

Кто-то тронул ее за плечо, и это оказался Джеймс Холден, только выглядел он иначе. Моложе и смуглее, но она его узнала. И поняла, что все это время была голая. Ей стало стыдно и немножко приятно. Его рука коснулась ее груди и…

— Элви, проснись!

Она медленно подняла тяжелые веки. С трудом сфокусировала взгляд. Она не помнила, где находится, знала только, что какой-то тупица прервал то, что ей хотелось продолжать. Темные линии перед глазами понемногу сложись в знакомую картину. Крыша ее домика. Она шевельнулась, потянулась к кому-то, еще не зная, к кому. Она лежала в постели одна. Ручной терминал слабо светился. Аппаратура мигала, отмечая пересылку данных наверх, вовне, в огромную темноту перед кольцом, станцией «Медина», Землей. Оттуда к ней летели ответы. Все было хорошо. Все было в порядке, так какого черта она проснулась?

Раздался тихий стук в дверь, затем прозвучал голос Фаиза:

— Элви, проснись, ты должна это видеть.

Элви зевнула так, что заныли челюсти. Села в кровати. Сон уже таял. Что-то про пожар и чье-то прикосновение, которого ей очень хотелось. Подробности рассыпались, когда она села и потянулась за халатом.

— Элви, ты здесь?

Ответ вышел медленным, тяжелым, не совсем внятным.

— Если там какая-то глупость, я тебе глотку вырву и нассу в дырку.

Фаиз расхохотался. Сквозь его смех пробились и другие голоса. Тихо, так что слов было не разобрать, что-то сказала Садьям. И еще послышался голос Аймы Чаппел, геохимика. Элви поколебалась, отбросила халат и оделась нормально, натянула рабочие сапоги. Выйдя из домика, она увидела человек десять, стоявших парами или маленькими группами на темном плато. Все смотрели вверх. А в черной вышине мерцал тусклый красный уголек побольше звезды. Присевший на землю Фаиз оглянулся на Элви.

— Что это? — спросила та, инстинктивно понизив голос, словно боялась спугнуть огонек.

— Одна из лун.

Элви шагнула вперед, запрокинула голову, прищурилась в небо.

— Что с ней?

— Плавится.

— Почему?

— Ничего себе, да? — спросил Фаиз, вставая.

Откуда-то слева подала голос Садьям:

— Жалеешь, что не послал туда зонд?

— У нас один корабль на целую, черт бы ее побрал, планету, — ответил Фаиз. — Да еще мы столько сил израсходовали, убивая друг друга.

— Хоть какая-то информация есть? — спросила Садьям.

Фаиз развел руками:

— Заняты мы были.

Луна изменила цвет на ярко-оранжевый, потом на желтовато-белый и пошла обратно по спектру, темнея так же быстро, как разгорелась.

— Кто-нибудь снимает? — спросила Элви.

— Каски с Фаранжиром бросили программу высотной рефракции и переключились на запись, как только увидели, что происходит. Там в основном видимый спектр, тепло и гамма-частиц процентов на тридцать больше фонового. Датчики «Израэля» показывают примерно ту же картину.

— Это опасно? — Элви, не договорив, уже знала ответ. Может быть. Может, опасно, а может, нет. Пока они не поймут, что случилось, остается только гадать.

В свете звезд Элви не сумела разобрать, что выражает лицо Фаиза. Недоброе предчувствие в уголках его губ и прищуре глаз могло ей и померещиться. Очередной сон.

— Остальные знают?

— Надо полагать, — усмехнулся Фаиз. — Если не слишком заняты захватом пленных и поджогами жилых домов.

— Ты сообщил Мартри?

— Я — нет. Но кто-то мог сообщить.