Прорыв
Шрифт:
– Птаха, готов?
– На месте.
– Вырубай!
Над площадкой внезапно сверкнула зеленоватая зарница.
Шершнев остановился, не понимая, что произошло, а в следующий миг мгла, беснующаяся за защитным периметром, вдруг ринулась прямо на него. За секунду все вокруг потонуло в плотном сумраке, автоматически заработал БСК, но на проекционном забрале не возникло контуров окружающих предметов, лишь зловещий сигнал сбоя тлел в открывшемся оперативном окне.
Секунда полной дезориентации показалась ему вечностью. Не понимая, что случилось, Шершнев задействовал М-связь, но ему ответили лишь помехи.
«Неужели самые современные сканеры бессильны в этой мгле?» – промелькнула мысль. Он машинально перефокусировал системы обнаружения, сужая апертуру, тем самым увеличивая эффективную дальность, затем медленно начал поворачивать голову, пока датчики не зафиксировали блеклую энергоматрицу.
Ну хоть что-то! Он направился в сторону обнаруженной БМД, гадая, что же могло произойти с устройствами защиты периметра.
Связь по-прежнему не работала. Из беснующейся мглы вдруг появился полуметровый игольчатый шар, его пронесло мимо порывом ураганного ветра, а через пару секунд не к месту и не ко времени Шершнев почувствовал признаки активации имплантов.
Он остановился.
Энергоматрица боевой машины по-прежнему находилась в прицеле сканеров, до нее оставалось всего десяток шагов, но мышцы внезапно свело судорогой, сознание помутилось, он с трудом устоял на ногах лишь благодаря своевременному вмешательству системы самостабилизации бронескафандра.
Зрение стало нечетким, расплывчатым.
Сколько продлится недомогание? Помнится, Завьялов говорил, что пару минут, не больше. Первым активируется метаболический имплант, его включение лучше переждать не двигаясь. Затем в порядке очередности – соединенные с нервной системой сканеры и расширитель сознания. Их включение вспышкой боли и судорогами мышц не ограничится, возможны галлюцинации.
Боль тем временем стала слабее, и Шершнев поспешил к машине.
Сейчас его заботила только одна проблема: необходимо восстановить связь, получить данные о происходящем, принять командование.
Еще шаг, и он остановился.
По показаниям БСК корма боевой машины находилась всего в тридцати сантиметрах, но Шершнев по-прежнему видел лишь беснующуюся вокруг мглу.
Вытянув руку, он попытался нащупать скошенные бронежалюзи системы охлаждения двигателя и едва вновь не потерял равновесие, когда ладонь провалилась в пустоту.
Он не видел, как за спиной возникли две тени. Узко сфокусированные сканеры, сориентированные по направлению движения, больше не контролировали происходящее за спиной, и он пропустил появление сталкеров.
Зулус вскинул короткоствольный «Шторм», выпустил очередь игольчатых пуль в спину Шершневу и, когда тот упал, спокойно произнес:
– Берись, поволокли его в «жестянку».
Глава 2
Пустошь. У внутренней границы Барьера…
Мир без солнца.
Вокруг смыкалась плотная, текучая, непроницаемая для взгляда свинцово-багряная мгла.
Шершнев со стоном перевернулся на спину.
Что произошло?
Он помнил, как колонна остановилась на специально оборудованной площадке, затем произошел внезапный прорыв Пепельного тумана, а дальше…
Полный провал в памяти.
Он медленно повернул голову, осматриваясь.
Вокруг плотной стеной смыкались металлокустарники. Сталкеры называют такие плотные заросли автонов «жестянкой».
«Что с моими имплантами?» – мысленно спросил себя Шершнев, прислушиваясь к ощущениям.
Мир вокруг прорисовывался расплывчато, нечетко. Он вдруг понял, что воспринимает реальность уже без посредничества комплекса боевых сканеров, обстановку визуализировал его собственный рассудок.
Выходит, расширитель сознания и метаболический имплант успешно инициализированы?
«Похоже, что так. Неужели меня вырубило при включении соединенных с нервной системой устройств? А прорыв Пепельного тумана? Мои блуждания во мгле? Галлюцинации?
Где я и куда подевалась колонна?!»
Перед глазами все двоилось.
Надо встать. Двигаться. Найти обратный путь к защищенной площадке. Мысли о предательстве у него не возникло. Он не помнил удара автоматной очереди в спину, не понимал, как оказался в «жестянке». Самое простое объяснение – потеря сознания в момент активации комплексов наномашин.
Все шло не по плану. Но ничего… Худшее уже позади.
Взглянув на часы, Шершнев невнятно выругался. Прошло три с половиной часа. «Вот, блин, попал… Вместо того чтобы тихо переждать активацию имплантов под защитой брони, нахватался «глюков», да еще и в «жестянку» забрел. Хорош командир колонны, ничего не скажешь».
Трезво оценив ситуацию, он понял, что вряд ли его до сих пор ищут. Памятуя о неприязненном отношении Рыжова и произошедшем накануне конфликте, стоило предположить, что колонна ушла. Иначе его давно бы нашли. Наверняка и этот нетерпеливый Зулус вставил свое веское слово – мол, вам надо, вы и ищите, только на обратном пути, а мне некогда.
Ситуация вроде бы читалась легко.
«Ладно. Отыщу площадку, дождусь своих», – решил Шершнев. Других вариантов не было.
Иван ошибался, думая, что все самое скверное уже позади. На самом деле, придя в сознание, он не испытал и сотой доли тех адаптационных эффектов, что предлагали ему комплексы внешних имплантов. Первую порцию шоковых ощущений он получил, попытавшись встать.
Тело отреагировало слишком быстро.
Любой из нас совершает большинство движений машинально, не обдумывая их, и только в крайних случаях разум сосредоточивается на предполагаемом действии. Иван начал вставать, внезапно почувствовал резкое головокружение и, уже падая лицом вниз, понял: его мышцы произвели неадекватное усилие, которое тут же приняли к исполнению сервомоторы бронескафандра – за доли секунды он не только встал, но и по инерции потерял равновесие, не удержавшись на ногах.