Проклятье Пифоса

Это легендарное время.

Галактика в огне. Грандиозные замыслы Императора о будущем человечества рухнули. Его возлюбленный сын Хорус отвернулся от отцовского света и обратился к Хаосу. Армии могучих и грозных космических десантников Императора схлестнулись в безжалостной братоубийственной войне. Некогда эти непобедимые воины как братья сражались плечом к плечу во имя покорения Галактики и приведения человечества к свету Императора. Ныне их раздирает вражда. Одни остались верны Императору, другие же присоединились к Воителю. Величайшие из космических десантников, командиры многотысячных легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец генной инженерии Императора. И теперь, когда они сошлись в бою, никому не известно, кто станет победителем. Миры полыхают. На Истваане-V предательским ударом Хорус практически уничтожил три верных Императору легиона. Так начался конфликт, ввергнувший человечество в пламя гражданской войны. На смену чести и благородству пришли измена и коварство. В тенях поджидают убийцы. Собираются армии. Каждому предстоит принять чью-либо сторону или же сгинуть навек.

Хорус создает армаду, и цель его — сама Терра. Император ожидает возвращения блудного сына. Но его настоящий враг — Хаос, изначальная сила, которая жаждет подчинить человечество своим изменчивым прихотям. Крикам невинных и мольбам праведных вторит жестокий смех Темных Богов. Если Император проиграет войну, человечеству уготованы страдания и вечное проклятие.

Эпоха разума и прогресса миновала.

Наступила Эпоха Тьмы.

Х легион, «Железные Руки»Дурун Аттик, 111-я клановая рота, командир «Веритас феррум»

Аул, сержант, 111-я клановая рота, временно исполняющий обязанности мастера ауспика «Веритас феррум»

Антон Гальба, сержант, 111-я клановая рота

Кревтер, сержант, 111-я клановая рота

Даррас, сержант, 111-я клановая рота

Лацерт, сержант, 111-я клановая рота

Камн, технодесантник, 111-я клановая рота

Вект, апотекарий, 111-я клановая рота

Ахаик, боевой брат, 111-я клановая рота

Катигерн, боевой брат, 111-я клановая рота

Экдур, боевой брат, 111-я клановая рота

Энний, боевой брат, 111-я клановая рота

Эутропий, боевой брат, 111-я клановая рота

почитаемый Атракс, дредноут типа «Контемптор», 111-я клановая рота

Кхалиб, капитан

Сабин, капитан

Плиен, капитан

Ридия Эрефрен, госпожа астропатов

Бхалиф Страссны, навигатор

Йерун Каншелл, серв легиона

Агнесс Танаура, серв легиона

Георг Паэрт, серв легиона

XVIII легион, «Саламандры»Кхи'дем, сержант 139-й роты

XIX легион, «Гвардия Ворона»Инах Птеро, ветеран

Юдекс, боевой брат

III легион, «Дети Императора»Клеос, капитан, хозяин «Каллидоры»

Курвал, древний

Колонисты ПифосаЦи Рекх, верховный жрец

Ске Врис, жрица-новициат

Адептус ТерраЭмиль Джидда, астропат

Мехья Фогт, писец

Хельмар Гален, администратор

Плоть милосердия. Кровь надежды. Раздробленные кости радости. Оно получит свое пиршество. Оно вкусит его. Клыки вгрызутся в хрящи. Когти почувствуют сладкий, исполненный отчаяния треск открывающихся ран. Скоро, очень скоро оно будет упиваться темным блаженством. Оно это знало. дома.

Оно верило.

А что для существа, подобного ему, значило верить? Что значило для вечной сущности быть в услужении могучих покровителей? Так много возможностей подумать над этими вопросами в потоке тающего времени и бурлящего пространства — вотчине богов. Так много возможностей изучить их формы, запутаться в их противоречиях, насладиться их порочностью.

Слишком много возможностей.

Его всегда одолевали нетерпение, потребность, голод. Их нельзя было насытить, нельзя было удовлетворить. Да и возможно ли это? Они были самой материей вихря, жилами бытия монстра. Хотя желания были всепоглощающими, они оставляли место для вопросов и размышлений, ибо они служили топливом для утоления нужд зверя. Они были точильным камнем для клинка его намерений.

Но что значило для него верить? Как такая концепция могла иметь смысл здесь, где сам смысл был замучен до смерти, и где существование кровожадных богов едва ли было вопросом веры? Вопрос был прост в выражении, но сложной и изощренной пыткой в своем воплощении.

Верить значило надеяться на обещание пира. Веровать в то, что время кормления грядет.

Пиршество начнется на этой планете. Барьеры, ограждавшие вселенную материи и плоти, были здесь особенно тонкими, и становились все слабее. Сущность давила на них, желание и неудовлетворение стягивались и переплетались, пока не стали рычанием. И этот рык разнесся по варпу и вонзился в разумы тех, кто был достаточно чутким, чтобы услышать его, принеся им ночные кошмары и доведя до безумия. Барьеры держались, но из последних сил.

Сознание существа впиталось в планету. Оно прошло над гладью воды, в которой охотились невообразимые левиафаны, и увидело, что этот мир хорош. Оно достигло земли, где природа стала карнавалом хищничества, и поняло, что это также хорошо. Оно узрело мир, не ведавший ничего, кроме клыков, мир, где сама жизнь существовала только для того, чтобы строить великое царство смертоубийства. Существо испытало нечто очень похожее на радость. Оно рассмеялось, и смех этот разлетелся по всей Галактике, по снам чувствительных, и те, кто начал кричать, больше не могли остановиться.

Его разум опутал змеиный мир. Оно странствовало по джунглям в бесконечной ночи. Оно воспаряло над горными хребтами, лишенными надежды, как мертвые звезды — света. Оно узнавало об опасностях, что таились здесь. Узнавало о перспективах, что убивали здесь. Оно поняло, что между ними нет никакой разницы. Оно стало свидетелем планеты, которая в своей чудовищности была достойным отражением самого варпа.

На протяжении целого дня и ночи существо наслаждалось концепцией

Затем его охватило беспокойство. Просто смотреть было недостаточно. Его сводило с ума обладать целым материальным миром, холстом для творца боли, таким близким, но одновременно таким недостижимым. Где обещанное пиршество? Планета корчилась в хватке порожденного ею же ужаса. Это было существование плотоядного животного, хищного зверя. Но существо не числилось в списках приглашенных гостей. Оно могло только наблюдать. Более того, планете кое-чего не хватало, чтобы стать раем. Где разумная жизнь? Без разума не могло быть настоящей невинности, не могло быть настоящих жертв. Без жертв не было настоящего кошмара. Мир был громадным нереализованным потенциалом. Хотя существо верило и служило своим хозяевам верой и правдой, оно также было нетерпеливым. Оно решило оставить планету.