Продлёнка
Шрифт:
— Я не родительница, — обаятельно улыбнулась женщина с голубыми волосами, — я с киностудии. Мне нужна на несколько дней Жанночка Волохонская. У нас киносъёмки.
— Здравствуйте, — каким-то воспитывающим тоном ответила Мария Юрьевна.
Как все учителя на свете, она любит, чтобы дети готовили уроки, а не любит, чтобы они снимались в кино.
Голубая женщина сразу почувствовала настроение учительницы:
— Я помощник режиссёра, меня зовут Тамара. С вашим директором я уже договорилась.
Тут помощник режиссёра с голубыми волосами увела Жанночку, и Жанночка не слышала, что по этому поводу сказала продлёнка.
А у продлёнки было своё мнение:
— Подумаешь, Жанночка, — ядовито и как-то вбок прошипела Катя Звездочётова.
Всё, как всегда, начинается с Кати. Она высказалась, теперь имеет право говорить каждый. И этим правом тут же воспользовались:
— У Жанки мать работает на киностудии, вот её и снимают ещё с яслей.
— Ах, Жанночка, фильм называется «Горшочки», сплошные кинозвёзды, а первая на все ясли — Жанночка.
— Да я видела её кино — вовсе и не ясли! Она там уже здоровая девчонка! Про неряху, и называется «Беспорядок». Я видела. Она там одну секунду на вокзале мелькала в пёстром сарафане!
— В кино снимается! А сама ходит вот так! — Сима вылезла из-за парты и показала, как ходит Жанна. Она выкидывала вперёд ноги, как цапля. Получилось не очень похоже, но довольно смешно. И продлёнка веселилась. Тем более, это приятнее, чем учить немецкие спряжения.
— Строит из себя Людмилу Гурченко!
— А саму с физкультуры выгнали!
— Кинозвёзды не такие, они совсем другие!
— Держите меня!
— Выдрючивается!
— Ставит из себя!
Мария Юрьевна вынуждена была постучать ключом по столу.
— Как вам не стыдно, интеллигентные люди? Ведёте себя как мелкие завистники. А зависть, скажу я вам, отрава. И прежде всего — для того, кто завидует.
— А чего же она? — Катя Звездочётова сбавила тон, но всё равно была очень недовольна Жанночкой, — чего же она, Марь Юрьна? Разве нет более подходящей девочки? Ну скажите честно, Марь Юрьна!
Мария Юрьевна задумалась, все притихли и ждут. Пусть скажет честно. Нет, пусть скажет. Пусть.
— Слушайте, а вдруг у нашей Жанны Волохонской талант? Ну — вдруг? Что тогда? Понимающие люди обнаружили, что у девочки талант, выбрали её из сотен детей, снимают её в кино. А мы с вами сидим, как злобные мыши, и говорим тут злые слова. Хорошо? Красиво? Честно?
— Прям, талант, — не совсем уверенно протянул Денис. — Какая нашлась.
— Ну а вдруг — нашлась? Одна-единственная такая необыкновенная девочка? Именно из нашей школы? И мы, вместо того чтобы радоваться, давай завидовать. Даже уроки бросили. Даже о прогулке забыли. Ну-ка, давайте заниматься своим делом. Быстро, собранно, серьёзно. Слышишь, Денис? Слышишь, Катя? И ты, Сима, сядь, пожалуйста, на своё место.
Так они все остались на своих местах. А Жанна стала сниматься в кино.
С того дня, когда женщина с голубыми волосами пришла в школу, жизнь Жанны не то чтобы переменилась. Всё было как раньше: уроки, продлёнка, яйцо всмятку на завтрак, суп в школьном буфете на обед. Вечером одна дома — мама на киностудии. Папа на телевидении. Всё как всегда.
Кроме тех дней, когда она приезжает на съёмку.
Тут всё другое, совсем иная жизнь, похожая одновременно и на праздник, и на большую суматоху. И она, Жанна, переодетая в чужое неудобное платье, загримированная, на себя не похожая, с деревянной походкой, что-то говорит, что-то делает, куда-то идёт, к кому-то как-то относится. А очень яркий свет не только светит, но и греет — и сквозь грим проступает на лице пот.
Трудно? Конечно. Трудно и странно. И очень интересно. И бесконечно приятно. Если бы всё так и шло, так и мелькало бы, похожее на сон, на туман. И она бы в этом горячем тумане шла, плыла, подчинялась бы этим нереальным ритмам, командам. И пусть бы её жизнь была особенной, невероятной, исключительной. Она только этого и хочет.
Но проходит день, два, три. И надо вернуться в свой четвёртый класс «Б».
Жанна приближается к школе, вестибюль кажется ей темноватым и тесным. А Нина Грохотова скользит мимо Жанны, не взглянув в её сторону. Не соскучилась Нина по Жанночке. И Денис проносится с воплем, специально толкнув её локтем. Наплевать на неё Денису. Катя Звездочётова в классе, увидев Жанну, громко говорит:
— Явилась. Ты, Жанна, не думай, что ты звезда. Это раз. И не строй из себя. Это два.
— Я ничего и не строю, — пытается защититься Жанночка, — но, знаете, девочки, как интересно сниматься в кино. Как интересно, как необыкновенно, просто потрясающе!
— Расскажи, — требовательно говорит Катя.
И девчонки обступают Жанночку. А мальчишки возятся и борются вокруг, но, разумеется, всё слышат и видят.
Жанна раскрывает рот — сейчас она расскажет им про киносъёмки, они тогда поймут, как это прекрасно, удивительно и ни на что на свете не похоже.
— Это удивительно, девочки. Я чуть с ума не сошла, представляете? Один актёр, очень знаменитый, я фамилию не помню, забыл свой текст. Режиссёр ему делает знак: говорите, а он молчит. А я ему говорю: «Говорите!» И он сказал. Представляете?
— Нет, — говорит за всех Катя Звездочётова, — не представляем. Правда, девочки, ничего нельзя понять из этого лепета?
Жанночка растерянно моргает, длинные ресницы хлопают, хлопают. Легко сказать — расскажи. Как рассказать? Что рассказать? Где самое главное, самое яркое и важное? Ускользает, уплывает. И она восклицает только: «Прекрасно! Потрясающе!» Но её восклицания никого не потрясают, никого.
И Сима, которая в то время ещё не разносила вечерние газеты и, значит, была другой, говорит ехидно:
— Ничего не поймёшь — только охаешь и ахаешь. И фамилию знаменитого артиста забыла. Эх ты! Какой же он знаменитый, если ты и фамилию забыла? Никакой он не знаменитый!
— Он очень знаменитый! Не знаешь, Сима, а говоришь!
— Знаменитые фамилии не забывают, — подскочил к ним Денис.
— Всё-то вы знаете, — борется Жанна, — ты, Денис, больно умный выискался. А там всё по-другому!