Чтение онлайн

Краем глаза Брим увидел, как в центре поля взвились имперские флаги — пора отправляться. Он нащупал золотые сережки Анны, которые она дала ему на счастье, и включил стартовые огни. Три ярких луча ударили из-под фюзеляжа, заметные даже при лампах Карлссона.

— Вернусь через метацикл, — крикнул он Урсису. — И кубок привезу.

— Не мешало бы. Праздновать без тебя не начнем. Брим переключился на внутреннюю гравитацию, подавил тошноту, показал в гиперэкран большие пальцы и связался с диспетчерской:

— Алькотт, имперский М-6 Альфа просит разрешения на рулежку в зону активации.

— Имперский М-6 Альфа, Алькотт разрешает рулежку в зону один.

— Понял вас, Алькотт. — Брим сделал отмашку, дав знак наземной команде отдать швартовочные лучи. Когда все шесть швартовов благополучно ушли в корпус, Брим осторожно поднял М-6 с гравибассейна и нажал на тормоза. Они работали. Он вывел корабль в зону активации, опустил на ближайший из трех овальных эмиттеров Н-лучей и перевел демпфер тяги на холостой режим. Команда медведей в ярко-зеленых красны-пейчевских скафандрах, защищающих от радиации, тут же окружила аппарат. На лапах у них были огромные защитные перчатки с металлическими пластинами.

Брим приложил ладони к гиперэкрану. Это означало, что медведи могут исполнять свою опасную работу, не опасаясь «ошибки рулевого». Содескийцы сразу приступили к делу, орудуя при ярких стартовых огнях под брюхом корабля. Старательно избегая смертельного гравитронного выхлопа, они мигом открыли все пять дверок, и контрольная панель гипердвигателя зажглась, вспыхивая все новыми красками по мере того как активизировался очередной модуль. Брим тем временем смотрел на далекие трибуны, думая о хрупкой женщине, которая, конечно же, тоже высматривает его. Над гипердромом реяли имперские флаги. Когда они с Молдингом завершат свою ночную работу, имперский флаг так и останется на самом высоком из шестов — а может, и на втором по вышине. Валериановские М-6 — это совершенно новый класс. Все, кто их видел, даже Облачники, признали, что это самые удобные модели из всех когда-либо существовавших. И сейчас он, Брим, продемонстрирует галактике, что функциональность М-6 не уступает их красоте, а может, и превосходит ее.

Он улыбнулся про себя. Безнадежный романтик по натуре, Брим остро ощущал величие момента — не только из-за славы, которую должна была принести ему победа, а из искренней любви к этому своему кораблю и звездам Вселенной.

Медведи снова собрались в кучку под носом корабля, и Васкрозны Кубинка, старший механик, снял перчатку и поднял вверх большой палец. Пять зеленых индикаторов показали, что люки гипердвигателя закрыты. Команда механиков установила свой рекорд. Брим, расплывшись в улыбке, повторил жест старшего, и медведи бегом вернулись в укрытие.

— Алькотт, — произнес Брим, — М-6 Альфа готов к рулежке на старт.

— М-6 Альфа, можете выруливать к воротам один пять влево, ветер два один ноль на один шесть.

Брим подтвердил прием, взглянув последний раз на трибуны, передвинул рычаг демпфера тяги вперед, чтобы ввести М-6 на стартовый пандус, и полетел над водой к взлетной полосе.

У ворот он снова связался с диспетчерской:

— Алькотт, М-6 Альфа в районе колонн просит разрешения на старт.

— М-6 Альфа, можете стартовать из ворот один пять влево. Взлетный вектор ноль семь пять при зеленом свете, ветер два один два на один восемь, старт при зеленом.

Брим резко повернул нос М-6 вправо и занял позицию у самых колонн, теперь пульсирующих красным. За ними уходили вдаль два ряда желтых векторных буйков. Какой-то миг Брим тихо сидел в темноте, вдыхая аромат озера и готовя себя к полету, а на пульте переливались огоньки. Потом он решительно закрыл гиперэкран, и тот с громким шипением герметизировался. Брим произвел последнюю проверку: управление полетом — в норме; позиционные огни — зажжены; гравитация кабины — стабильна; ремни — застегнуты; гиперэкраны — герметизированы. Все готово.

Брим поставил маневровый двигатель на «вертикаль», включил гравитормоза и открыл демпферы тяги, дав тем самым сигнал распорядителю старта у трибун. Когда мощные гравигенераторы набрали энергию для взлета, в небо за кораблем ударил столб брызг, и кабину наполнил грохот. Огни на колоннах из красных стали желтыми. Брим изо всех сил налег на тормоза и открыл демпферы до отказа. Даже в скафандре рев генераторов, работающих теперь без ограничения, был почти невыносим. М-6 взвился на дыбы, борясь с наплывом энергии, и Бриму стоило труда направить его нос между двумя рядами буйков. Когда ему стало уже казаться, что он теряет управление, огни на воротах сменились зелеными, и он отпустил тормоза. Колонны мгновенно остались за кормой, и М-6 понесся вперед, взбаламутив всю взлетную полосу. Брим приложил все свое искусство, чтобы удержать прямой курс. Он глянул краем глаза на энергетический датчик — по-прежнему показывающий три девяносто пять Т — и наметанным взглядом окинул весь пульт. Воздушная скорость — 115 кленетов. М-6 готовился взлететь — его масса быстро преобразовывалась в грохочущие гравитроны, а Брим направлял его с инстинктом, рожденным любовью и опытом. Бриму не нужны были приборы — он подошвами чувствовал, как легчает корабль, и наконец при скорости 145 М-6 превратился в летучее существо. Настал финальный момент, когда размытые огни буйков исчезли внизу, прервав всякую связь Брима с поверхностью, и пилот с кораблем оказались в родной стихии, поднимаясь при свете своих стартовых огней к бесконечной свободе звезд.

Весь последующий полет кораблик слушался рулевого во всем. В гармонической целости конструкции, двигателя и управления он совершал круг за кругом на немыслимой скорости, обеспечив Бриму не только верную победу, но и новый вселенский рекорд: 94,59М световой скорости.

Проводы Инге Гренер в космосе носили символический характер: взрыв, унесший ее жизнь, уничтожил и ее тело вместе с большим «Гантгейзером», который она вела; теперь элементарные частицы, в которые это все превратилось, будут вечно удаляться от последнего места своего существования.

Почти все гоночное содружество собралось на борту «Ангора Рената», одного из двух военных кораблей класса «супер-Ренгаз», сопровождавших гоночную команду Лиги. Брим и Романова оказались в среде высочайших особ, прославленных и покрытых позором (в зависимости от политических симпатий). Было даже несколько неизвестных лиц, составляющих привилегированное меньшинство. В огромной кают-компании принц Онрад стоял плечом к плечу с Кабулом Анаком, а обергалитир Гортон Роарн — с генералом Гарри Драммондом. Даже Урсис и Молдинг стойко терпели общество Кирша Валентина, который в каменном молчании выслушал все бесконечные речи, предшествовавшие запуску символической торпеды с прахом Гренер в космос.

Назвать это собрание дружеским было бы преувеличением, но гибель прекрасной гражданки Лиги все-таки, хотя и на краткий срок, объединила заклятых врагов в союз, не имеющий отношения к политике. Когда свечение торпеды померкло среди сияющих звезд, Брим подумал, что Инге такая церемония наверняка пришлась бы по душе.

Когда празднества по поводу второй победы Империи подошли к концу, Романова отправилась в очередную деловую поездку, а Брим начал готовиться к следующим гонкам на Кубок Митчелла — который члены ИЗО прозвали «вешалкой для шляп». Теперь они сравнялись с Лигой — на счету у тех и других было по две победы. Стоит любому из соперников победить еще раз — и кубок навсегда перейдет в его руки.