Чтение онлайн

–  С удовольствием, Паульхен. Может, пойдем и на море, поплаваем?

–  Отличная мысль! Чем больше отдаешься солнцу, воде и ветру, тем лучше! Ах, Фрид, до чего же приятно, принимая воздушные ванны, сбросить с себя одежду и предоставить доброму солнышку нежить и ласкать твое тело! Подумай только, недавно я сказала что-то подобное одной приятельнице, и та сочла все это в высшей степени неприличным. Вот какие люди еще существуют на белом свете!

–  Они полагают, что их тело - сосуд греха. А грех-то и есть главная радость жизни!

–  Дядя Фриц тоже всегда это повторяет. Мы должны не стесняться своего тела, а радоваться ему! Он и сам поклонник красоты! Более того! Он - служитель красоты! Как великолепно изображает он невинную наготу! Если я когда нибудь и выйду замуж, то только за такого, как дядя Фриц. Да только второго такого не найти!

–  А ты знаешь, что он опять взялся за ту большую картину? Он нашел для нее модель!

–  Знаю, сударь. Это моя школьная подруга. Элизабет Хайндорф.

–  Она, наверное, существо особого сорта.

–  Само собой.

–  Ничего удивительного, раз она твоя подруга.

–  Вода уже кипит? Настройся на что-то другое, ладно?

–  Чайник уже поет.

–  Тогда тащи сюда и чайник и заварку. А также тарелки и чашки. Чтобы дядя Фриц не счел нас за лентяев.

Фрид послушно расставил на столе тарелки и чашки, покуда Паульхен ловко заваривала чай.

–  Ах, Фрид! Все наоборот! Цветы поставь вон туда.

–  Может, с художественной точки зрения ты и прав, но с практической - все совсем наоборот. О, бестолковые мужчины, что бы вы делали без нас!

–  Ты права, Паульхен, без вас и жить не стоило бы!
– раздался веселый голос от двери.

–  Наконец-то, дядя Фриц! Ну-ка покажи, что ты купил.

–  Тебя опять надули. О, мужчины!

Она вздохнула и принялась разглядывать покупки.

А Фрид поздоровался с Фрицем.

–  Над чем нынче трудился, Фрид?

–  Да так, ничего особенного. После обеда немного погулял по городскому валу и вновь сделал наброски нашего прекрасного старинного собора. На этот раз со стороны реки. А потом полежал на солнышке в Шелерберге и помечтал.

–  Это тоже труд, Фрид. Труд отнюдь не всегда и даже реже всего творчество. Гораздо больше времени занимает восприятие, и это не менее важно. Труд бывает активный и пассивный.

–  Я наблюдал за облаками… Облака - вечные изменчивые странники. Облака - как жизнь… Жизнь тоже вечно меняется, она так же разнообразна, беспокойна и прекрасна…

–  Только не говори этого при Эрнсте. Если он не в духе, то разразится целой тирадой о недозрелых грезах недорослей…

–  Бог с ним, Фриц. Когда он в духе, то грезит еще боль- ше нашего брата. Мир прекрасен. И прекраснее всего - без людей.

–  В последнем письме Эрнст пишет так: «Самое прекрасное на земле - это люди. Меня занимает только живое. И в человеке оно, по-моему, наиболее ярко выражено». Вы оба правы, и надеюсь, оба признаете правоту друг друга.

–  Дядя Фриц, кончай разговоры, садись-ка за стол и пей чай. У меня все готово, а вы даже не обращаете внимания, - надула губки Паульхен.

–  Как красиво ты накрыла на стол!

–  Правда, красиво, дядя Фриц?

–  Да, очень даже красиво!

–  А ты, дядя Фриц, самый лучший человек на земле.

Фрид никогда ничего приятного не скажет, он думает только об облаках и щеглах.

–  Потому что ты сочтешь, будто я насмехаюсь.

–  Паульхен, ты опять принесла цветы?

–  Да. И даже немного сташила. В городских скверах столько сирени, что я решила: ничего страшного, если там будет чуть меньше. А для нас чуть больше - это уже много. Так я поладила со своей совестью и взяла эти ветки.

–  Девчоночья мораль!
– рассмеялся Фрид.

–  Спасибо тебе, Паульхен. Но не вступай в конфликт с законом. А то я уже начинаю бояться, что твое следующее письмо придет из тюрьмы.

–  Не бойся, дядя Фриц. Если полицейский меня заметит, я умильно погляжу ему в глаза, протяну цветочек и скажу: «Этот цветок я сорвала для вас!» Он меня и отпустит.

–  Или же тебя накажут еще строже - за попытку подкупа.

–  Да что вы, у девушек свои законы. Их всегда отпускают.

–  Согласно законам о несовершеннолетних и умственно отсталых, - съязвил Фрид.

–  А злым мальчишкам надо всыпать розог - верно, дядя Фриц?

–  Успокойтесь же!
– попытался урезонить их Фриц.

–  Эту противную привычку насмешничать он перенял у отвратительного Эрнста. Раньше он был совсем другой!

–  Еще противнее?

–  Нет, приятнее!

–  Но быть «приятным» в глазах маленькой девочки вовсе не составляет цели моей жизни!

–  Ты - неотесанный варвар!

–  А ты - молодая дама.

–  Да, я дама…

К сожалению, в короткой юбке и с косичками.

–  Дядя Фриц, помоги же мне! Вышвырни его отсюда!

–  Но ведь он говорит чистую правду, Паульхен.

–  Так ты еще и берешь его сторону?

–  Нет, но ведь он делает тебе комплименты. Ты только вслушайся как следует. Молодая дама с косичками и пышной челкой - это же прелесть что такое!

–  Так-то оно так… Но… - Паула в задумчивости сунула палец в рот.
– Фрид, ты это хотел сказать?

–  Конечно.

–  Ну, тогда давай помиримся. Дядя Фриц, у меня будет новое платье. Мама сказала, что ты поможешь нам выбрать материю. Согласен?

–  Безусловно. Тебе нравится васильковый цвет?

–  Васильковое у меня уже есть.