Принцесса из башни

Маленькая белая принцесса всегда просыпалась в своей маленькой белой кроватке, как только скворцы начинали свою болтовню на жемчужно-сером рассвете. Как только леса начинали просыпаться, она взбегала маленькими босыми ножками вверх по витой лестнице башни, становилась на самом верху ее в своей белой сорочке и посылала воздушные поцелуи солнцу со словами:

— Доброго утра, прекрасный мир!

Затем она снова сбегала по холодным каменным ступеням, одевалась в короткое платьице, чепец и фартучек, и начинала свою ежедневную работу. Она подметала комнаты и готовила завтрак, мыла блюда, чистила сковородки и все это она делала потому, что была настоящей принцессой. Из всей прислуги, которая должна была служить ей, осталась ей верна только старая няня. Теперь няня была стара и слаба, и принцесса не позволяла ей заниматься нелегким делом, а исполняла все домашние работы сама.

Ее звали Сабринеттой, и она была внучкой Сабры, которая вышла замуж за Роланда, после того как тот убил дракона, и по справедливости вся страна принадлежала ей: принадлежали ей леса, которые тянулись вдаль до самых гор, и долины, которые постепенно спускались к морю, и красивые поля ржи, маиса и проса, и оливковые сады, и широкие виноградники, и даже сам маленький город с его башнями и колокольнями, его высокими, крутыми крышами и оригинальными окнами.

Но когда отец и мать Сабринетты умерли, поручив управлять королевством ее двоюродному брату, пока она не вырастет, он, будучи очень злым принцем, отнял у нее все, и все слуги ее перешли к нему; а теперь из всех владений ей ничего не осталось, кроме большой непроницаемой для драконов башни, которую выстроил ее дедушка, знаменитый Роланд, и из всех ее слуг — одна старая няня.

Благодаря такому образу жизни Сабринетта первая во всей стране увидела чудо.

Рано-рано-рано, когда все горожане крепко спали, она взбежала по винтовой лестнице на вершину башни и посмотрела через поля туда, где виднеется зеленый ров, заросший папоротниками, и изгородь из розового колючего шиповника, а за ними лес. Стоя на своей башне, Сабринетта заметила, что кусты шиповника начали вздрагивать и шевелиться и затем что-то очень яркое и блестящее, извиваясь, выползло из них, забралось в полный папоротников ров и затем поползло обратно. Оно выползло всего на минутку, но принцесса совершенно ясно рассмотрела его и сказала сама себе: «Боже мой, какое странное, блестящее, яркое существо! Будь оно немного больше и не знай я, что они давно уже встречаются только в сказках, я могла бы подумать, что это дракон».

Существо, каково бы оно ни было, действительно очень походило на дракона, но в таком случае оно было слишком мало; походило оно также на ящерицу — только для этого оно было слишком велико. Оно было длиной с коврик, который лежит у вашей кроватки.

— Как жаль, что оно так поторопилось уползти опять в лес, — сказала Сабринетта. — Конечно, я здесь в полной безопасности в своей непроницаемой для драконов башне; но, если это точно дракон, он достаточно велик, чтобы съесть человека, а сегодня первое мая, и дети отправятся в лес собирать цветы.

Когда Сабринетта окончила все хозяйственные работы, она надела свое молочно-белое шелковое платье с вышитыми на нем крупными ромашками и снова поднялась на вершину башни.

Целая толпа детей шла через поле в лес нарвать ландышей и боярышника, и звуки их смеха и пения доносились до верхушки башни.

— Как я надеюсь, что это не дракон! — сказала Сабринетта.

Дети шли группами по два, по три, по десять, по двенадцать, и их красные, голубые, желтые и белые платья расцветили все поле.

— Это похоже на зеленый шелковый плащ, усыпанный цветами, — заметила принцесса с улыбкой.

По два, по три, по десять и по двенадцать дети стали исчезать в лесу. Солнце сияло, небо было ясно, а поля совершенно зелены, и все цветы отличались необычайной яркостью и свежестью, потому что было первое мая. Внезапно тучка набежала на солнце, и тишина прервалась раздавшимися издали криками. Подобно разноцветному потоку, дети устремились из леса и с громкими криками побежали по полю. Голоса их донеслись до принцессы на башне:

— Дракон! Дракон! Дракон!!! Откройте ворота! Дракон идет сюда! Огненный дракон!

И они промчались по полю в ворота города, и принцесса услышала, как ворота захлопнулись с громким стуком, и все дети скрылись из вида. Но по другую сторону поля изгородь из розового шиповника затрещала и стала ломаться, и что-то очень большое, сверкающее и ужасное потопталось с минуту в папоротниках, наполнявших ров, и снова скрылось в чащу леса.

Принцесса спустилась вниз и рассказала обо всем своей няне, а няня сейчас же заперла огромную дверь башни и положила ключ в карман.

— Пусть они заботятся сами о себе, — сказала она, когда принцесса стала просить, чтобы ее выпустили из башни и позволили пойти помочь присмотреть за детьми. — Моя обязанность — поберечь тебя, моя драгоценная, и я так и сделаю. Как я ни стара, я все же еще сумею повернуть ключ.

Что оставалось бедной принцессе? Сабринетта снова взобралась на верх башни и плакала каждый раз, как только вспоминала о детях и огненном драконе. Она, конечно, знала, что ворота города проницаемы для драконов и что он может войти в город, как только ему этого захочется.

Дети побежали прямо к дворцу, где принц пощелкивал своим охотничьим бичом, и рассказали ему, что случилось.

— Хороший спорт! — заметил принц и приказал сейчас же вывести свою свору гиппопотамов.

Он имел обыкновение охотиться за крупной дичью с гиппопотамами, и горожане не обращали бы на это особого внимания, если бы он не гарцевал по улицам города со всей сворой, прыгающей и ревущей от радости вокруг него. Когда он это делал, зеленщику, имевшему палатку с товаром на базарной площади, всегда становилось очень грустно; а продавец посуды, расставлявший свой товар на тротуаре, бывал разорен на всю жизнь.

Принц выехал из города со всеми гиппопотамами, скачущими и резвящимися вокруг него, а жители стремглав попрятались в дома, едва услышали голос его оравы и звуки охотничьего рожка. Свора промчалась сквозь ворота города и через поля на охоту за драконом. Очень немногие из вас, не видавшие своры гиппопотамов на полном бегу, будут в состоянии представить себе картину подобной охоты. Начать с того, что гиппопотамы не лают, подобно собакам, — они хрюкают, как свиньи, очень громко и злобно. Затем, конечно, никто не может требовать от гиппопотамов, чтобы они прыгали. Они попросту прорываются сквозь изгороди и протаптывают себе дорогу по не скошенному хлебу, причиняя серьезный вред урожаю и страшно досаждая фермерам. Правда, на всех гиппопотамах были ошейники с их именами и адресом, но, когда фермеры приходили во дворец жаловаться на вред, причиненный их урожаю, принц всегда говорил, что поделом им, раз оставили свой хлеб стоять у всех на дороге, и никогда ничего за это не платил.