Преступник
Шрифт:
Неужели она пришла ради улучшения законодательства? Впрочем, кому же улучшать законы, как не людям, испытавшим преступность на своей шкуре?
Смагина открыла сумочку и положила на стол листок бумаги.
— Это насчет острова для преступников?
— Нет, заявление.
— Какое?
— Петельников велел сообщить, если что обнаружится…
— А что обнаружилось?
— Золотые часы еще пропали.
— Почему же вы сразу этого не заметили?
— Они были спрятаны в вазочку из-под цветов. Ну, сразу не схватилась…
— Сколько они стоят?
— Сто шестьдесят рублей.
Леденцов прочел заявление с подробным описанием марки часов, пробы золота, дня покупки, потертости ремешка… Смагину вместе с заявлением надлежало срочно отправить к следователю.
— Неуютно у нас стало в доме, — вздохнула женщина.
— Почему?
— Будто случилось что…
— И случилось: пропали ценности.
— Дело не в этом. Квартира стала вроде чужой.
Леденцов не понимал ее. Да теперь и не очень слышал, занятый мыслями, идущими от нового факта…
Странные кражи? Отнюдь. Брал, что было полегче, что было понужнее. У Смагиных взял деньги и золотые часы, у геолога — ценный камень и дубленку. Деньги же под этим корешком мог и не заметить. Заурядные кражи. Тут капитан ошибся…
И Леденцов подумал, что его версия с психом испарилась: заурядные кражи совершаются заурядными ворами.
Анна Васильевна вдруг открыла свою чемоданистую сумку и на справки и карточки, на статотчеты и перфокарты выложила одну за другой пять голубых пачек стирального порошка «Лоск».
— Бежала мимо хозяйственного… Передайте товарищу капитану.
— Ага, взяточка. — Леденцов запустил руки в карманы, отыскивая деньги.
5
Александр Наумович вернулся домой с суточного дежурства. В передней его встретил серый кот Мурзя. Жены, обычно бегущей на скрип двери, не было. Александр Наумович прошелся по квартире, заглянул в ванную и мудро решил, что коли жена не встретила, то ее нет дома.
— А где хозяйка? — все-таки спросил он у кота.
Мурзя не ответил, отирая бок о его брючину. И Александр Наумович вспомнил, что жена пошла к сестре, о чем и предупреждала.
Он любил эти тихие утра и усталые приходы с дежурств: дом молчалив, не кричат телевизоры, не нудит телефон, за окошками светота и после бессонных суток все кажется чуточку ненастоящим, вроде бы опьяненным. Обычно минут десять он позволял себе шататься по квартире и разглядывать ее, словно не был здесь целый год. Потом делал то, что стало уже привычкой: глубокомысленно заводил будильник, неспешно поливал огуречный мини-парничок, кидал свойский взгляд на градусник и наливал молоко Мурзе. И смотрел, испытывая прямо-таки отеческое удовольствие, с какой скоростью шершавый котиный язычок нырял в блюдце.
Животное попало в дом случайно. Как-то в июне Александр Наумович приметил у метро группку людей. Думал, что торгуют кефиром в пакетах, и подошел. На асфальте стоял ящичек с сеном, в котором недоуменно копошилось четыре котенка. Никуда не убегавших, ждущих. Ничьих, подброшенных. Какая-то добрая душа не смогла их утопить и принесла сюда в расчете на другую добрую душу. Котят разобрали. Александр Наумович взял дымчатого, походившего на комок тополиного пуха.
Комок вырос и стал заурядным серым котом, которых обычно кличут Васьками. Его, правда, назвали Мурзиком. Но была у кота своя диковинка: любил смотреть телевизор. Мяукал и бросался в ноги, требуя включить экран. И смотрел. Даже когда все уходили, он оставался на пуфике и глядел на картинки своими зелеными глазами. Значит, понимал, коли интересовался.
Александр Наумович прочел сегодняшнюю программку и кота обнадежил:
— В девятнадцать десять — эстрадный концерт, а в двадцать — мультики…
Мурзя кивнул, долизывая молоко.
Александр Наумович вымыл руки, отложив душ на вечер. Одному завтракать было непривычно, да и усталость на аппетите сказалась. Он вздохнул, решив обойтись чаем. Возраст есть возраст. Шестьдесят не много, да три года лишних.
Лег он на диван в пижаме, оставив большой сон на ночь. Подремлет до прихода жены. И оттого, что ждал ее, сон пошел зыбкий, с какими-то провалами и пробуждениями. Но эту неопределенность он любил за полеты в приятное бессознание и за последующую минуту бодрствования, достаточную, чтобы увидеть себя дома, не на работе.
Свежая газета осталась нераскрытой…
Где-то вдалеке, вроде бы в соседней квартире, позвонили. Александр Наумович открыл глаза и сквозь сонный туман подумал, что открывать не к спеху, никого он не ждет, позвонят еще… В соседнюю квартиру.
Второй звонок он услышал, но не распознал — в дверь ли, телефон ли… А может, на улице велосипед.
Во сне время течет другое, свое, сонное, поэтому ему показалось, что до третьего звонка, очень короткого, прошел час. Может, почта? Пора бы жене вернуться…
И в ответ на его желание мягко цокнул замок, никак не открываясь. Наверное, опять набрала полные руки сумок и сумочек… Александр Наумович улыбнулся, сонно припомнив случай: был у него в жизни эпизод, когда он вот так, одним желанием передал жене мысль…
Поехал как-то в командировку. И надумал по дороге провести с женой отпуск на одном нетронутом туристами озере. Оставалось только написать жене. Прибыл к месту назначения, а жена звонит и предлагает отдохнуть на этом самом озере…
Александр Наумович еще дремал, но уже боролся со сном, поджидая… Надрывное мяуканье в передней всколыхнуло. Так орут под окнами мартовские коты. Неужели жена прищемила хвост Мурзе? И тут же Мурзя, нервно потряхивая ушами, напыженный, пробежал по комнате и шмыгнул за диван. Так кот вел себя только однажды, когда столкнулся на лестничной площадке с собакой.
Александр Наумович поднял взгляд на дверь. От страха у него защемило сердце и онемел язык…
На пороге стояло привидение — серое, прямоугольное, безголовое, но с руками и ногами. И смотрело — без лица и головы — черными глазами-прорезями. Во вторую секунду он разглядел на существе серый широкий балахон и светлый пластиковый мешок вместо головы. Александр Наумович вздохнул, задыхаясь. Привидение скрылось. И стало тихо.
Ни шагов, ни стуков, ни шорохов. Даже Мурзя не скребся. Александр Наумович затих намертво, как притворившийся зверь. И не знал, сколько прошло минут и что нужно делать — вскочить ли, закричать ли или укрыться одеялом с головой…