Чтение онлайн

— Закрой свою пасть, поганый клук! — заорал Гот.

Король не удостоил его вниманием.

— А как ты оказался в окрестностях города? — спросил он, обращаясь к Саксену.

— Когда начался пожар, все бросились кто куда. А мы с этой красавицей — тогда она была ещё совсем девочкой — только что «летали». Помните, в конце представления мы выбираем кого-нибудь из зрителей и… В общем, мы выбрали её. Так вот, я спасался от огня и вдруг увидел, как какой-то человек пытается втащить её к себе в седло, а она вырывается. Я решил, что девушку надо спасать. Но он ускакал раньше, чем я успел подбежать. У меня лошади не было, так что я не сразу их нагнал…

Саксен смолк.

— И как ты с ним расправился? — спросил король.

— Простите, государь… наверно, нельзя говорить о таких вещах в обществе благородных людей… — Саксен передёрнул плечами. — Я избил его до потери чувств, а потом взял нож и… сделал так, чтобы он больше никогда никого не обесчестил. Может быть, вам лучше спросить Инквизитора Гота — он сам скажет, вру я или нет.

Лорис встал. Он был вне себя от ярости. Его выставили дураком перед всем Королевством! Инквизитор — человек, которому он доверял как никому, — предал его, обманул его доверие! Тяжело переведя дух, король ткнул пальцем в сторону Элиссы.

— Подтверди это — и будешь свободна!

Девушка одёрнула юбку и поднялась.

— А что будет с Торкином Гинтом, Ваше величество?

— Отвечай! — рявкнул Лорис. Он уже почти ненавидел себя за то, что желает эту женщину. Но сколько в ней огня, сколько презрения к силе и власти!

Но не только он смотрел сейчас на Элиссу. Ещё три пары глаз ловили её взгляд. Саксен, Тор и Найрия безмолвно молили её: «Спаси себя».

Эти взгляды давили на неё, как чудовищные поршни. Элисса подумала о своём ребёнке, чьё тельце гниёт сейчас где-то в лесу. Она вспомнила о книгах Нанака и о том, как одно упоминание Орлака заставило ребёнка забиться у неё в животе. У неё есть предназначение. Она для чего-то нужна — и не для того, чтобы её убили или клеймили, как любую другую женщину-Чувствующую. Внезапно зал исчез; она видела лишь Тора и почти ощущала волны любви, которые катились к ней одна за другой. Она поняла, что ненавидит не только Гота, но и короля, который так долго поддерживал это чудовище. Пока Лорис неуязвим. Но одно её слово — и власти Инквизитора придёт конец. Так есть ли у неё выбор?

— Это правда, — отчеканила она, глядя королю в глаза.

Никто не заметил, когда за спиной у Инквизитора и его помощника появились стражники. И теперь Гот почувствовал, как их сильные руки сжали ему локти.

— Ваше величество! — крикнул он, надеясь перекрыть многоголосый шум. — За Элиссу Квин кто-то должен замолвить слово! Она всё ещё остаётся обвиняемой, она Чувствующая, обнаруженная Инквизицией. И её поручитель должен быть человеком благородного происхождения.

Гот знал, что его участь решена. Но напоследок он ещё успеет вбить колышек в сердце этому проклятому мальчишке. За Элиссу поручиться некому.

Король тоже это знал, и ему стало тошно. Изворотливая тварь… Даже загнанный в угол, он не выпустит свою добычу. Он сделал все, чтобы эту прекрасную женщину бросили в темницу, пытали, клеймили… Лорис сгорбился. Ещё никогда он не чувствовал себя столь бессильным.

— Инквизитор Гот прав, — произнёс он. — Древний закон гласит: за Чувствующего должен поручиться кто-то, чьё положение выше, чем у инквизитора, который его уличил. В этом зале нет никого, кроме меня, кто стоит выше главы Инквизиции, а я не вправе поручиться за обвиняемую.

Подёргивающееся лицо Гота искривила победная усмешка.

— Неужели? — прозвенел голос королевы. — Я поручусь за эту женщину. Я стою выше, чем это дерьмо, которое корчится у наших ног, мой король.

Кто-то зааплодировал. Потом послышались одобритель-возгласы. Эта отважная девушка с самого начала завоевала сердца всех, кто сидел в зале. И теперь придворные радовались её победе как своей собственной — ещё и потому, что Элиссу поддержала королева, которую любили все.

Но Найрия ещё не закончила.

— Если я не ошибаюсь, Лорис, в Древнем законе сказано ещё кое-что, — невинно заметила она. — Подсудимый, будучи оправдан, имеет право выбирать наказание для того, кто облыжно обвинил его. Я не ошиблась?

Король кивнул.

— Элиссандра Квин, — торжественно произнёс он, — с тебя снимаются все обвинения. Этот человек причинил тебе зло, которому не может быть прощения, и его судьба в твоих руках.

Все взгляды обратились к Элиссе. Гота уже поставили на колени и заставили склонить голову. Как бы ему хотелось снова посмотреть этой девчонке в глаза, напугать её, подчинить, как раньше. Но сильная ладонь стражника давила Инквизитору на затылок, и Готу оставалось лишь дрожать от ярости.

— Его следует сжечь на костре, — объявила Элисса тихо и без колебаний. — Может, огонь, который так изменил этого человека в детстве, очистит его прогнившую душу.

— Да будет так, — кивнул король. — Уведите его.

— Подождите! — крикнул Гот. — А Гинт? Как он будет наказан за плотские утехи с женщиной, в изнасиловании которой меня обвиняют? Я требую, чтобы он был наказан в соответствии с древним законом, Ваше величество! Он виновен — он сам признал, и все это слышали. Он должен быть распят на кресте и забит камнями!

Вот как — у него оставался ещё один козырь… Лорис всё-таки угодил в ловушку. Если бы было можно, он перерезал бы Инквизитору горло прямо в этом зале. Вот уже третий десяток лет Лорис требовал исполнения отвратительного закона, который приняли его предки. И теперь, согласно этому закону, должен казнить Торкина Гинта — или он не король. Он слабый человек, никчёмный трус — так решат его недруги. Хуже того: лицемер.

— Уведите его, — сухо повторил Лорис.

Гота выволокли из зала. Инквизитор вырывался и напоследок всё-таки крикнул, обернувшись через плечо:

— Надеюсь увидеть тебя на кресте, Гинт!

— Не дождешья! — откликнулся Тор. — Тебя сожгут раньше!

Слова прозвучали смело, но он был испуган. Цвета собрались вокруг него, и казалось, что воздух гудит. Похоже, Меркуд почувствовал это, потому что голос старика зазвучал в голове у Тора:

«Вспомни женщину, которая мне приснилась, мальчик».

Но Тор думал не о Лисс. Он думал об обещании, которое взяла с него королева. Он поклялся.

Когда двери за Инквизитором и его помощником закрылись, зал снова огласили крики. Казалось, каждый спешил высказаться, не слушая других.