Чтение онлайн

– Чем обязана?

– Маша, нам надо поговорить.

– О чем? – тем же тоном поинтересовалась она.

Мария говорила негромко, но их слышали все присутствовавшие, чьи уши, словно локаторы, были повернуты в их сторону.

– Давай отойдем, – предложил Лев Иванович. – Не стоит посвящать всех и каждого в наши проблемы.

– У меня нет никаких проблем, – поправила она его, но они все же отошли подальше, и она шепотом спросила: – Лева! Что случилось? У тебя глаза, как у больной собаки!

– Все потом, Маша. А сейчас я хочу тебя попросить об одном одолжении – тебе нужно встретиться с одной женщиной и выведать у нее все, что только возможно, о ее муже. Ее зовут Тамара Петровна Васильева, и она работает костюмершей в театре «Храм современного искусства».

– Ты с ума сошел? – возмущенно воскликнула Мария и все на них тут же оглянулись. – Да я даже под дулом пистолета в этот балаган не зайду! – уже тише сказала она.

– Надо, Машенька! – твердо сказал Гуров и добавил: – Понимаешь, мы со Стасом очень сильно подставили Петра, и он временно отстранен от должности.

– Что? – недоверчиво спросила она, и он кивнул. – Да!.. Вы!.. – заорала она, потому что сначала у нее от ярости даже слов не находилось, но потом ее прорвало: – Идиоты! Да каким местом вы думали? – И вот это игрой уже не было – Петра она действительно очень уважала.

– Это случайно вышло, – попытался оправдаться он.

– Да если бы специально, я бы вам обоим глаза собственноручно выцарапала! – продолжала бушевать она, а потом, немного успокоившись, спросила: – Это связано с ним?

– Напрямую, – кивнул Гуров. – Дело в том, что бывший муж Васильевой работал заместителем генерального директора на оборонном предприятии, и его отравили неизвестным науке ядом. Он сейчас в коме, и прогнозы самые пессимистичные. А жить после развода они продолжали в одной квартире, так что он все время был у нее на виду. Вот и нужно выяснить, что с ним происходило в последнее время и вообще что он за человек. Мы предполагаем, что у него могла появиться какая-то женщина, так не знает ли Васильева, кто это может быть. Машенька! Я тебя очень прошу, постарайся! Ты же, если захочешь, и дьявола на поводок возьмешь, а он, что самое главное, даже сопротивляться не будет, а побежит радостно с тобой рядом и в глазки преданно заглядывать будет.

Глаза Марии довольно заблестели, и она с трудом удержалась от улыбки, а сама тем временем подумала, что дьявола-то она на поводок действительно взять сможет, а вот ее собственный муж как гулял сам по себе, так и продолжает, и ничего она с этим поделать не может.

– Хорошо, – согласилась она. – Я сегодня же туда к Костику заеду.

– А это кто?

– Гениальный театральный художник, но… – Маша вздохнула.

– Спился, – понял Гуров.

– К сожалению, не такая уж редкая это в наше время вещь, – заметила она и хотела вернуться на сцену, когда Лев Иванович остановил ее:

– Маша, ну ты хоть цветы-то возьми.

Она глянула на букетик в его руках и хмыкнула:

– Ладно! А то получится, что ты зря потратился.

Когда она брала цветы, Гуров потянулся, чтобы поцеловать ее в щеку, но она ловко увернулась и недоуменно спросила:

– Я давала повод?

Она повернулась и теперь уже действительно ушла, а Лев Иванович смотрел ей вслед и думал, что Мария все-таки гениальная актриса.

Решив все первоочередные задачи, Гуров поехал домой. Зная, что и Стас, и Петр вечером приедут к нему, он бросил курицу размораживаться в микроволновку, чтобы потом приготовить ее в духовке – дело-то несложное, нужно было только посолить ее и засунуть в рукав для запекания, а овощи и на пару мигом приготовятся. Решив теоретически проблему кормления гостей, он принялся чистить овощи, попутно размышляя, что еще можно было выжать из той скупой информации, которой они пока владели. Да, в общем-то, ничего! Отправив курицу в духовку, он перебрался в гостиную и продолжил терзать мозги, но все так же безуспешно.

Первым приехал Петр, а поскольку он был в форме, значит, прибыл прямо «с ковра».

– Ну, как там? – спросил Гуров, внимательно присматриваясь к нему – у Петра в последнее время пошаливало давление, и сейчас его багровый цвет лица свидетельствовал о том, что оно опять подскочило. – Ты, может, приляжешь? – предложил он.

– Хватит из меня инвалида делать! – огрызнулся тот.

– Петр! Если ты свалишься, и, не дай бог, серьезно, то лучшего повода, чтобы отправить тебя в отставку, им не найти, – предупредил Лев Иванович. – Давай не будем доставлять им эту радость.

– Зато благоверная моя от счастья вприсядку пустится – ей моя служба за столько-то лет уже давно поперек горла стоит. Спит и видит, что я на пенсию уйду и мы с ней будем на даче грядки окучивать! – буркнул Орлов и добавил: – Да выпил я уже в машине таблетку, сейчас подействует.

Скинув китель и сняв галстук, он рухнул в кресло, жалобно скрипнувшее под его тяжестью – Петр никогда хрупкостью сложения не отличался, а с годами раздался так, что больше походил на борца-тяжеловеса, чем на генерала полиции.

– Петр! Вот как Стас придет, тогда все в подробностях расскажешь, а сейчас скажи только одно: обошлось? – попросил Гуров.

– Частично. Андрей – спасибо ему великое – объяснил своему руководству, что случилось, а уж те с нашим связались. Высказали мне, конечно, кое-что, но помягчели, а вот за Панкратова получил я по полной программе! Как же я мог проглядеть, что у меня под боком… И все в том же духе! Так что разбирательство еще идет.

– Хотел бы я знать, как они поступили бы, если бы их ребенка похитили, – буркнул Лев Иванович. – Кстати, о нем ничего не слышно? – Орлов отрицательно помотал головой. – А сколько ему?

– Двенадцать. Один он у них, – вздохнул Орлов.

– Дай бог, чтобы вернули, – с надеждой сказал Гуров. – Или наши нашли.

– Да ищут его уже, – успокоил его Петр.

– А что сам Панкратов говорит?

– А я знаю? – пожал плечами Орлов. – Дело же ведет служба собственной безопасности.

– Так ты же, как я понял, у Игнатова и был, – удивился Лев Иванович. – Что же не спросил?

– Так он мне и ответит! – хмыкнул Петр.

Генерал Игнатов, возглавлявший в Главке службу собственной безопасности, всю жизнь проработал в кадрах и оперативной работы даже не нюхал. Был он человеком весьма недалеким, но на редкость въедливым и дотошным, а уж служебное рвение у него только что паром из ушей не выходило. Одно слово – службист! Если о гаишниках когда-то говорили, что они могут и к фонарному столбу прицепиться, то Игнатов, особенно с того момента, как сел в столь высокое кресло, даже на канцелярские скрепки смотрел с неослабевающим подозрением.