Право на честь

Пролог. За двести лет до…

Весь в белом, дитмарх быстро шёл по опустевшей обители. Губы его были гневно сжаты, а жирный живот колыхался при каждом шаге. Это выглядело довольно нелепо и даже, наверное, смешно, только вот смеяться в подземелье особо уже было и некому…

Добравшись до нужной двери, он толкнул её пухлой ладонью и остановился на пороге, внимательно смотря перед собой.

Небольшая комната была освещена двумя факелами, горевшими очень странным чёрно-алым пламенем. На каменном полу кто-то умело начертил пентаграмму призыва, в центр которой положил связанную беременную женщину. Та слабо дёргалась и что-то мычала. Впрочем, сил у неё уже почти не оставалось, а крики сквозь кляп до дитмарха не долетали.

— Господин! — откуда-то из тьмы к нему шагнул одноглазый горбун в длинном, заляпанном грязью и кровью балахоне. — Все готово…кхе-кхе-кхм…как вы просили! Кха-кха-кхем…

Горбун зашёлся лающем кашлем, но быстро зажал рот грязным рукавом, стоило лишь дитмарху прищуриться.

— Уж не заболел ли ты? — ласково спросил он.

— НЕТ! — жирное, покрытое чёрными угрями лицо горбуна побледнело. — Всё хорошо! Кха-кха-кхе-хррмм…

— Ступай уже, — дитмарх брезгливо скривился, а затем шагнул в комнату и прижался к стене, стараясь не коснуться горбуна. Ну, а тот, усердно отворачивая голову, прошмыгнул мимо. Кашлять при этом он не переставал.

Спустя пару ударов сердца дитмарх нагнулся над стоящим в углу сундуком и достал оттуда нож с костяной ручкой. Выглядел тот весьма неказисто: изрядно тронутое ржой лезвие, да пожелтевшая кость, не внушали ни малейшего почтения к этому оружию.

Однако в комнате отчего-то вдруг потемнело и даже слегка похолодало. Дитмарх замер на несколько мгновений, чтобы отдышаться. Всё-таки быстрая ходьба по обители утомила его!

Переведя дыхание, он вытер широким рукавом пот со лба и медленно шагнул к женщине. Та уже не шевелилась, а лишь молча смотрела на дитмарха. Из её карих глаз катились слёзы.

Дитмарх медленно стал произносить СЛОВА. Очень старые и позабытые в большей части цивилизованного мира, они словно цеплялись друг за друга с шелестом, похожим на скрип змеиной кожи. Постепенно вся комната начала наполняться странными звуками, то вороньим карканьем, то любовными стонами, то хрипами умирающих, то вообще непонятно чем

— …Кабай! — вскрикнул мужчина переходя на общеимперский. — К тебе взываю я! ПРИДИ!

С неожиданной ловкостью дитмарх взрезал ножом живот пленницы. Та забилась в агонии, а чёрная кровь, толчками выливающаяся из глубокой раны, соприкоснулась с сверкающими на полу зелёными рунами. Раздался громкий треск, и в воздухе запахло серой и пеплом. Факелы мигнули алым огнём, и дитмарх отступил на два шага назад.

Снова что-то затрещало и прямо над телом женщины появился сгусток красно-чёрного пламени. Вначале он был размером с кулак, но быстро увеличивался и буквально за пару ударов сердца середину комнаты разделила стена чёрного пламени, которое поглотило тело несчастной.

— Ты звал меня…ЧЕЛОВЕК? — из пламени раздался низкий голос, услышав который дитмарх рухнул на колени.

— Да…Повелитель! — прошептал он.

— ЗАЧЕМ?

— Хворь….она погубила мою жену…а теперь заболела моя дочь! — хрипло произнёс дитмарх. — Она не должна умереть!

— Ахахахаха! — расхохотался тот, кто скрывался в пламени. — Сам Дитмарх Храма Белого Пламени обратился ко мне! Что же ты не молишься СВОЕМУ богу?

— Он меня не слышит… — совсем тихо прошептал дитмарх. Его жирное лицо покраснело. Не понятно, правда, от чего, то ли от стыда, то ли от жара сильного.

— Люди…орки…как же я вас всех…ненавижу! — медленно и с глубоким призрением произнёс голос из алого пламени.

— Господин! — по жирным щекам дитмарха покатились крупные слёзы. — Я сделаю ВСЁ…господин!

— Люди…все свои крупные города вы построили на руинах зиккуратов и поселений орков… — задумчиво сказало пламя. — Даже этот ваш…храм…стоит на их некрополе. А на самом нижнем ярусе есть кое-что…весьма интересное, да….

Затем пламя рассмеялось тонким дребезжащим смехом, совсем неподобающем богу или высшему демону. Это оказалось так неожиданно и странно, что дитмарх аж поперхнулся.

— Что же мне делать, господин? — жалобно заскулил он.

— Слушай и запоминай! — жестко ответило пламя. — Это будет…ммм…забавно….

Рано утром, стоило только Витту выйти на круг и начать тренировочный бой, как его вызвали к командиру Стурму. Убрав меч в ножны, он пересёк тщательно выметенный двор и поднялся на второй этаж крепости.

В комнате рядом со столом, за которым сидел командир, Витт с удивлением обнаружил тщедушного человечка с каким-то крысиным, незапоминающимся лицом.

— Так это и есть ваш лучший воин? — с сомнением протянул одетый в тёмный, мятый камзол чужак, не дав даже воинскими приветствиями обменяться!

— Грм, — командир порубежной стражи, очевидно, не привыкший к такой манере общения, аж поперхнулся, но к большому удивлению Витта, не зарядил крысёнышу кулаком в наглую морду.

— Да, — коротко ответил Стурм, — Витт лучший мечник на всём Северном Рубеже. Как-то раз он в одиночку спустился в Урочище Тяжёлых Мечей и в поединке убил племенного вождя орков Пампу.

— Ну, на-а-адо же…. — протянул крысёныш.

— Командир, что происходит? — недоумённо спросил Витт.

Стурм заиграл желваками. На лице старого воина легко читалось желание разбить кому-то из здесь присутствующих череп.

— Витт, иди к интенданту и возьми припасов на три дня. Форма одежды походная. Затем сядешь на коня и поскачешь к Серому камню. Там ты поступишь в распоряжение… — командир угрюмо покосился на незваного гостя, — господина Гарта.

— Будет сделано, но…

— Имперский приказ, — Стурм приподнял со столешницы конверт с узнаваемой алой печатью, — не обсуждается.

— Разрешите идти?

— Ступай.

Выбравшись во двор, Витт сплюнул с досады на землю. И что тут, вообще, творится? Да хрен его знает!