Чтение онлайн

9 ч. 17 м.Бирнбаум не видит показателей приборов. Он занят радио. Мы с Годуновым первые поздравили друг друга:

— Рекорд высоты профессора Пиккара побит! — говорит мне Годунов.

Давление 72 миллиметра.

Это давление соответствует приблизительно высоте 16800 метров. Зона же равновесия еще не наступила. Мы уверены, что поднимемся еще выше.

9 ч. 19 м. 20 с.Давление 70 миллиметров. Высота по альтиметру 17000 м. Стратостат идет вверх. Скорость подъема 2,5–3 метра в секунду. В кабине та же тишина. Каждый из нас переживает торжественность момента. Но нам некогда, мы заняты наблюдениями…

В кабине светло. Свои наблюдения вели, пользуясь солнечным светом. Солнечные лучи доставили нам много беспокойств. Они — ярки. В следующий раз будем предусмотрительнее и возьмем с собой очки.

Постепенно скорость подъема начинает затухать.

Высота 17500 м. До высоты в 16500 м. мы не израсходовали ни одного килограмма балласта. Сейчас мы достигли зоны равновесия. Чтобы проверить действие балластного управления, выбрасываем 80 кг балласта. Аппарат действует хорошо. Уравновешивание удалось без всякого труда.

Годунов прерывает наблюдение на приборах Гессе и Кольгерстера.

Мы не даем слушать радио Бирнбауму. Казалось, нашему возбуждению не будет предела, хотя через верхний люк мы отчетливо увидели, как наш стратостат начинает принимать форму правильного шара. Каждая его принадлежность была на своем месте.

Красивое, незабываемое зрелище?

Мы говорим друг с другом, но наши голоса чуть приглушены.

На землю шлем сообщение, что „стратостат в полном порядке и ведет себя хорошо“.

9 ч. 26 м. 15 с.Давление 66 м.

9 ч. 47 м.Давление 65,5 мм. Значит, мы уравновесились. Обращаюсь к Годунову с вопросом, закончены ли наблюдения на этой высоте. Пользуясь временем, давайте попробуем пойти вверх!

Годунов просит несколько минут подождать. Он еще не закончил наблюдения на приборах.

Но вот наблюдения закончены. Мы решаем отдать соответствующую часть балласта.

Полуоборот штурвала. Слышно, как отцепился мешок… Полный оборот штурвала. Слышим, как падают остальные мешки…

У нас возникло сомнение, не замерзнет ли состав, которым наполнены сальники? Опасение оказалось напрасным Рукоятка штурвала поворачивалась с такой же легкостью, как и на земле.

9 ч. 50 м.Давление 59 мм. Земля нам сообщаете что нас там видят хорошо. За полетом ведутся регулярные наблюдения.

— Хорошо, — говорит Годунов, — значит, обеспечен всесторонний контроль.

Видимость прекрасная. Она нисколько не ухудшилась против высоты в 6000 м, когда мы видели стадион „Динамо“, даже улучшилась Мы ориентируемся и определяем, что идем в юго-восточном направлении от Москвы, но очень медленно. Нам кажется, что мы совсем недалеко от центрального аэродрома или почти над ним.

10 часов утра. Пользуясь тем, что Годунов ведет наблюдения по определению интенсивности космических лучей, а значит, производит отчеты и по аэронавигационным приборам, я отрываюсь для наблюдений за землей.

Москва подернута дымкой. Всматриваюсь простыми глазами Нахожу Балчуг, канал. Значит, недалеко Красная площадь и Кремль. С этим соглашается и Годунов.

Нагибаюсь. В люки отчетливо видна тень. Присматриваюсь — железная дорога. В правильности этого предположения меня еще больше убеждают быстро расстилающиеся дымки над насыпью железной дороги, от которой и падала тень.

10 ч. 22 м.Высота 17400 м. Берем первую пробу воздуха. Стратостат в состоянии равновесия.

В кабине у нас висит шкала для отметки изменяющегося цвета неба. Небо темнофиолетовое.

Хочется смотреть и на небо и вниз. Больше тянет смотреть вниз. Видимость по-прежнему исключительно хорошая, — на такую высоту не доходят ни пыль, ни водяные пары!

Проверяем действие клапанов, проверяем штурвал лебедки, не открывая самого клапана. Состав не замерзает. Значит, на спуск пойдем в любой момент, когда захотим.

10 ч. 30 м. 34 с.Давление 61 мм. Решаем сдать еще небольшую дозу балласта.

Высота 18100 м. В кабине тишина, только слышим жужжание машинки, поглощающей углекислоту, и легкий свист выходящего жидкого кислорода.

Вдруг мы обнаруживаем новые шумы… Привычное к прежним шумам ухо уловило легкий шипящий свист. Он совсем непохож на выход кислорода и жужжание машинки. В барометрах почему-то заскакала ртуть…

Что это? Мы пошли вниз?

Нет!

Бросаем взгляд на верхний люк. Положение аппендиксовой рубашки стратостата и показания ареометра убеждают нас в противном, — мы продолжаем медленно подниматься.

Для воздухоплавателя лучшим показателем спуска является сморщивание оболочки шара. Но этого нет. Значит, все хорошо. Начинаем тщательный осмотр приборов… Оказывается, лопнуло, не выдержав давления, стекло герметического колпака барографа. Мы облегченно вздохнули. Быстро ликвидировали ненормальность.

На приборах снова начинаются правильные показания.

В поисках шума и ликвидации неисправности мы почувствовали голод. Плитка шоколада, немного винограда и несколько глотков воды, и мы снова за работой.

10 ч. 35 м.Высота 17900 м. Берем вторую пробу воздуха.

11 ч. 10 м.Давление в кабине выросло на 12 мм. Из-за этого перестал работать прибор, автоматически подающий кислород. Мы открываем кран и выпускаем избыток давления. Кран чуть примерз, но работает так же хорошо. Сторона кабины, обращенная к солнцу, нагрета.

Температура в кабине плюс 25°; вне — минус 65°.

Медленно продолжаем подъем. Высота 18 тысяч метров,

11 ч. 25 м. 11 с.Отдана еще доза балласта. Подъем продолжается. Давление 53 мм. Температура в кабине плюс 28°, наружная минус 67°.