Чтение онлайн

— К чему готовыми?

Ребекка посмотрела на Рен.

— Когда родился Илай, я могла думать лишь о том, как ненадежно наше существование на этой планете. Не только мусор, отходы, пластик, заполняющий наши океаны, но и сумасшедшие с ядерными бомбами, микробы, которые мы даже не можем идентифицировать, кибератаки, уничтожающие энергосистему страны. Мы решили, что должны сами позаботиться о себе.

Тесс подумала, что с ощутимым беспокойством Ребекки, возможно, лучше справиться с помощью лекарств, чем этим тяжким образом жизни, но решила, что не ей судить, и ничего не сказала вслух.

— Что вы о них думаете? — спросила Тесс Норта на обратном пути.

— Илай замечательный парнишка, видать, родители хорошие. Но как по мне, Пол слишком уж сдвинулся на правительственных заговорах. Я не представляю, как кто-то с мозгами может думать, что наше правительство достаточно хорошо организовано, чтобы скрывать инопланетян или фальшивые высадки на Луну, не говоря уже о всеобщей конфискации оружия. Хотя надо отдать должное парню. У него потрясающий набор навыков.

Они вернулись в школу раньше, чем ей хотелось. Затворничество сводило Тесс с ума. Несмотря на низкую зарплату и несносных коллег, она скучала по «Разбитому дымоходу». К тому же не хотела оставлять Фииша без персонала, даже несмотря на то, что он все время советовал ей не торопиться.

Норт вернулся к расчистке кустов на заднем дворе. Ей хотелось свернуться калачиком в постели и вздремнуть, но Рен не желала спать. Пока Тесс укачивала ее в слинге, успевала исследовать книжные шкафы. Сошел бы даже самый занудный роман, но она обнаружила яркий том, посвященный иностранным уличным художникам, еще один — о работе британского уличного художника Бэнкси, и третий — «ИГН4: История бунтаря», с подзаголовком «Как сын одной из самых богатых семей Америки отказался от своего наследия и поднял уличное искусство из сточной канавы до галерей».

Рен заплакала, когда Тесс попыталась сесть, поэтому она поставила книгу на кухонный прилавок и прочитала:

«Норт провел свои подростковые годы как обычный художник-граффити, варварски портя поезда и метро. Но по мере того, как он взрослел, изменялось и его видение мира. Его юношеская графика, вдохновленная видеоиграми, уступила место более детальной, социально осознанной работе, иногда даже причудливой, такой как превращение железной решетки на стене бакалейного магазина в клетку зоопарка, вокруг которой он приклеил стадо убегающих антилоп гну, или превращение кирпичей неправильной формы на городской стене в выпавшие зубы во рту ребенка.

В последнее время Норт проявляет признаки разочарования, поскольку спекулянты искусством приобретают целые стены, на которых были обнаружены его работы, — покупают их у владельцев собственности, платят за ремонт зданий, а затем продают работы с огромной прибылью, и все это без его разрешения».

Тесс прочитала о семье Иена — его враждебном, целеустремленном отце, погибшем в авиакатастрофе, и его матери, красивой светской львице, склонной к саморазрушению. О ее смерти ничего не говорилось, так что на момент публикации она, должно быть, была жива.

«Стрит-арт, — цитировались слова Норта, — украл искусство у элитарной музейной толпы и аккуратно установил его на пути обычных людей в их повседневной жизни».

Тесс все еще думала о том, что прочитала, быстро купая Рен в раковине в ванной наверху. Норт заглянул к ним. В отличие от нее, его цвет лица не был бледным, а под глазами не водилось темных кругов от сна урывками. Тесс хотелось отрубить ему голову.

— Что вам надо? — проворчала она.

— К вам явилась компания.

— Компания?

— О, да. — Слова сочились сарказмом.

Тесс завернула Рен, пропихнулась мимо Норта и отравилась вниз по лестнице.

Перед входной дверью маячили восемь девочек: Ава, Имани и Джордан с еще пятью любопытными подружками.

Полтора часа спустя, когда девочки наконец ушли, сверху примчался Норт с таким видом, словно у него над ухом взорвалась граната.

— Они спрашивали об анальном сексе!

Тесс неловко заерзала:

— Да уж, современные детишки.

— А вы им отвечали!

— А вы бы не подслушивали, дольше бы прожили.

— Вы хоть представляете, как далеко разносятся голоса девчонок?

Он прошел через всю комнату к паре старых деревянных шкафов.

— Послушайте, Тесс, я знаю, вы стараетесь делать доброе дело, но тут черным по белому написано «плохая идея».

В чем-то она была с ним согласна. Рен ткнулась носиком ей в грудь.

— Что вы предлагаете?

Норт распахнул дверцы шкафчиков и нашел в одном бутылку виски.

— Предлагаю сказать им, чтобы сидели дома и поговорили со своими родителями.

— Думаете, я не пробовала? Но у большинства этих девочек родители, кажется, живут в альтернативной реальности. А уж что касается их уроков по здоровью… В их программе стоит только воздержание. Для государственных школ и учителей считается незаконным предлагать что-то еще.

Норт открутил крышку и плеснул виски в стакан с толстым дном.

— Это не ваша проблема.

Она со вздохом откинулась на диванные подушки.

— Знаю. Вы правы.

— Конечно я прав. Но… Погодите. Вы сказали, что я прав? Дайте мне прийти в себя. — Норт глотнул виски и уставился на нее. — Вперед, давайте. Выкладывайте все, что удержали при себе.

Он слишком легко читал ее мысли. Тесс потеребила нижнюю пуговицу заимствованной фланелевой рубашки.

— Я видела, как сексуальное невежество разрушало жизнь детей. По мне, так просвещать их — это…

Она замолчала, чувствуя себя беззащитной.

— Это веление совести, — напрямик, однако явно беззлобно закончил он.