Чтение онлайн

И голос Томаса был горяч, быстр, словно полон слез.

– Тогда спи, – велел Дик, переждав долгую паузу. Никто не согласился с ним, но никто и не убедил Дика.

А утром спор прекратился сам собой. По очень простой причине. Когда Олег, встав первым – голова болела, ноги как деревянные, спина промерзла до печенки, – выбрался из ниши, он увидел на белой долине плоскогорья цепочку углублений, в которых даже не сразу угадал следы: будто кто-то вдавливал в снег большие бочки.

Олег разбудил Дика, и вместе они осторожно прошли дальше по следам в ту сторону, куда указывали углубления когтей. Следы кончались у крутого откоса – этот зверь мог подниматься и по скалам.

– Какой он? – спросил Олег шепотом.

– Ляжет на дом – раздавит, – сказал Дик. – Вот бы подстрелить.

– Надежды мало, даже с твоим арбалетом. Ты ему шкуру не пробьешь.

– Постараюсь.

– Где вы были? – спросила Марьяна, которая разжигала костер. – У Томаса температура упала. Хорошо, правда?

– Хорошо, – ответил Олег.

Они рассказали про следы, потому что Марьяна их все равно бы увидела. Но она не испугалась. Мало ли какие звери водятся вокруг! Далеко не все злые и опасные. Звери заняты своими делами.

– Садитесь, – предложила Марьяна, – позавтракаем.

Томас вылез из-под палатки. Он был бледен и слаб. В руке держал флягу. Садясь рядом с Олегом, отвинтил и отхлебнул.

– Надо согреться, – объяснил он хрипло. – Когда-то врачи прописывали слабым и больным кагор.

Марьяна достала свой мешок.

Из него выкатился гриб.

Мешок был разорван, изжеван. И пуст.

– А где грибы? – спросила Марьяна у Томаса. Как будто он должен был знать, где грибы.

Дик вскочил.

– Где лежал мешок?

– Я так устала, – сказала Марьяна. – Я думала, что положила под палатку, а он остался снаружи.

– Где эта скотина? – произнес Дик тихо.

– Ты с ума сошел? – закричала Марьяна. – Может, это не коза?

– А кто? Томас? Я? Мы что теперь жрать будем?

– У нас есть еще мясо.

– Покажи. Может, и его нет?

– Зачем коза будет есть мясо?

Дик был прав. От мяса осталось десятка два ломтиков.

– Я не шучу. – Дик подобрал со снега арбалет.

Коза будто сообразила, что ей грозит, резко отскочила за скалу.

– Ты не уйдешь, – бросил Дик.

– Погоди, – остановил его Олег. – Погоди, если нужно, успеешь. Всегда успеешь. Ведь Марьяна хочет разводить их, понимаешь, как это важно для поселка? Значит, у нас всегда будет мясо.

– Для поселка важно, чтобы мы не подохли, – сказал Дик. – Без нас коза в поселок не придет. Ей тоже жрать нечего. Она убежит.

– Нет, Дик, пожалуйста, – попросила Марьяна. – Ведь у козы будут маленькие, понимаешь?

– Тогда пошли назад, – решил Дик. – Кончился наш поход.

– Подожди, – вмешался Томас. – Пока еще решаю я. Если ты хочешь, я разрешаю тебе вернуться назад. Ты доберешься, я не сомневаюсь. Я пойду дальше. И те, кто захочет.

– Я пойду дальше, – отозвался Олег. – Мы не можем ждать еще три года, до следующего лета.

– Я тоже пойду дальше, – сказала Марьяна. – И Дик пойдет. Он не злой, не думайте. Он хочет, чтобы всем лучше.

– Не надо объяснять, – отрезал Дик. – Я все равно ее убью.

– На сегодня пища есть, – напомнила Марьяна.

– Было бы неплохо вернуться вместе с козой. Мы можем даже ее навьючить, – добавил Томас.

Он отхлебнул еще коньяка и поболтал флягой. По звуку было ясно, что огненной воды осталось совсем мало.

– Еще один день, – сказал Дик, – и возвращаться уже будет поздно. А тебя, Томас, это касается больше, чем остальных.

Марьяна засуетилась возле костра, спеша вскипятить воду. У нее еще остались сладкие корешки, горсти две.

Через два часа ходьбы Олег подумал, что прав все-таки был Дик. Они шли без тропинки, по снежной целине, путь вел вверх, к тому же приходилось обходить скалы, пробираться по расщелинам, пересекать ледники, воздух был резким, острым, и дыхание сбивалось. Олег привык к тому, что никогда не наешься досыта, но все-таки голодать не приходилось – в поселке всегда были какие-то запасы. А тут голод, бродивший по соседству, сразу обрушился на Олега, как только стало ясно, что впереди дни без еды. Олег поймал себя на том, что смотрит на козу с вожделением, надеется, что она упадет в расщелину, разобьется, и тогда не надо будет отказываться от своих слов – ну, найдем другую, твердил он беззвучно, найдем другую.

И, как бы подслушав его мысли, Томас сказал:

– Наше счастье, что мясо идет само. Нам бы его не дотащить.

– Стойте.

Это был голос Дика. Дик подошел к козе, неся в руке крепкую, сплетенную из водорослей веревку, накинул ее козе на шею. Коза покорно и тупо ждала, пока ее привяжут. Потом Дик протянул свободный конец веревки Марьяне.

– Веди. Я не хочу рисковать.

Днем они сделали привал. Долгий, потому что все выбились из сил, а Томас шел и покачивался так, что его хотелось поддерживать. Лицо его побагровело, глаза были полузакрыты, но он упрямо шел и шел вперед, к своему перевалу.

Часа через два после привала Томас забеспокоился.

– Погодите. Как бы не сбиться. Здесь должен быть лагерь. Я помню эту скалу.

Томас сел на камень, развернул трясущимися руками карту и стал водить по ней пальцем. Дику это ничего не говорило, он пошел вперед, надеясь подстрелить добычу.

Карта была нарисована чернилами еще в то время, когда были чернила – густая паста, которой заполнялись ручки. Ручки Олег видел. Только они не писали.

– Мы здесь, – определил Томас. – Уже больше половины дороги. Я и не рассчитывал, что можно так быстро идти.