Пономарь
Шрифт:
Сначала Игорь Сергеевич хотел немедленно вылить этот, он уже не сомневался, наркотик, но потом решил оставить и показать Синельникову. Может, капитан определит, что это такое и можно ли от этого отвыкнуть.
В дверь позвонили. Дарофеев закупорил жидкость, поставил пузырек на стол и пошел к двери.
Скорее по привычке, ведь должен был появиться Костя, целитель поглядел в глазок. На лестнице стоял незнакомый долговязый парень.
– Вам кого?
– Вы отец Светы?
– А вы кто?
– Я Василий. Света попала в больницу...
Сердце кольнуло. Путаясь в запорах, Игорь Сергеевич открыл бронированную дверь.
– Заходите. Как это случилось?
Вместо того чтобы последовать приглашению, Василий отступил.
– Она в наркологической больнице...
– Ты что, был с ней? – Экстрасенс подался вперед. Парень попятился:
– Был, и что? Ее взяли, меня отпустили...
Дарофеев бросился к Василию в бесполезной попытке схватить его. Но тот стоял далеко. Он тут же развернулся и, прыгая через несколько ступенек, скатился по лестнице.
– Семнадцатая больница. Она там! – Убегая, прокричал наркоман.
Преследовать его Игорь Сергеевич не стал. В сердце укололо еще раз.
Брат пришел через пару минут.
– Да. Пронесся мимо меня такой длинный и рыжий. – Ответил Константин. – Я его запомнил. Найти его? Он далеко не мог убежать: в испарине весь...
– Да нет, не стоит... Ты поешь, а я в больницу дозваниваться буду.
Младший Дарофеев голоден не был, поэтому, пока трещал телефон, набирая один и тот же номер, слушал рассказ брата. Но рассказ был явно не полон: экстрасенс внезапно решил, что не стоит посвещать Костю в свои дела с мафией.
На средине повествования прозвонилась больница.
Из беседы с дежурной сестрой, Игорь Сергеевич узнал, что Светлана Дарофеева поступила сегодня в состоянии сильного наркотического опьянения.
Что она практически невменяема, поэтому ее не отпустили, как остальных.
Что врачей ни сегодня, ни завтра не будет, поэтому забрать ее можно только в понедельник.
Что больница наркоманов лечит только по их желанию, и что у санитарки куча обязанностей, которыми она не может манкировать, и она не может постоянно утешать всех родителей, которые не следят за своими детьми, от чего те попадают в дурные компании.
– Что ж, – резюмировал Костя, – похоже Света, хотя и в неприятном месте, но в безопасности. Теперь давай думать, как быть с тобой и Лизой.
После недолгих дебатов, брат согласился взять дочку Дарофеева на время к себе и сопровождать его самого весь понедельник.
– У Стругачей, “Понедельник начинается в субботу”, – Заявил Константин, – А у нас – в воскресенье. Мало ли, что придет в голову этим недоумкам. Короче, я у тебя завтра вечером. К Свете и на твою работу пойдем вместе.
Пока братья чаевничали, Игорь Сергеевич немного успокоился.
После ухода Кости, он почувствовал, что уже способен на медитацию.
Переодевшись в шелковый халат с магической символикой и запалив свечи, Дарофеев лег на тюфячок и начал путешествие вне тела, разыскивая Рыбака и его окружение.
Глава 6
– Тринадцать часов, Московское время. – Громыхало радио. Поморщившись от этих звуков, Елизавета Игнатьевна попыталась встать, что бы убавить громкость. Но руки и шею что-то держало.
Повернув голову, она с ужасом увидела, что лежит привязанная толстыми ремнями к железной раме кровати. Болела левая сторона шеи.
Женщина вдруг вспомнила. Воры! Они укололи ее, и потом она ничего не помнила. Где она? Почему привязана?
Страшная догадка заставила Елизавету Игнатьевну задрожать. Похищена!
Конечно, она читала о таком в газетах, слышала рассказы Дарофеева. Но чтобы это случилось с ней? Немыслимо! Почему она стала жертвой неизвестных злоумышленников? Оглядевшись, насколько позволяли путы, она увидела, что лежит в небольшой комнатушке, в которой, кроме ее кровати помещались два обшарпанных стула и стол.
На столе вместе с увядшими цветами в простенькой вазочке стояла красная коробка радиоприемника.
Чтобы посмотреть в окно, Дарофеевой пришлось выгнуться всем телом и чуть ли не встать на голову: оно находилось в головах койки. За давно не мытыми стеклами виднелись верхушки деревьев и возвышавшаяся над ними водонапорная башня с огромным ржавым резервуаром.
Значит, она за городом. Но где?
Женщина попробовала вырвать руку. Но ременная петля, завязанная на совесть, лишь резанула кожу.
А, может, она тут одна? И ее оставили умирать от голода?! Елизавета Игнатьевна набрала в грудь воздуха и, что было сил, закричала:
– Помогите! На помощь! – Вдруг, вспомнив, что по телевизору советовали делать в подобных случаях, она добавила: – Пожар!!! Горю!!!
Это возымело эффект. Послышался грузный топот и в дверь вломился толстый мужик средних лет. Его пухлые щеки были покрыты щетиной, тонкий нос раздувался, узкие карие глаза смотрели на Дарофееву.
– Шутишь? – на удивление доброжелательно сказал мужик, – Кричи дальше. Тут в округе на два километра никого, кроме сторожа. Да и тот глухой и слепой. А уж коли ты проснулась, жди гостей...
– Кто вы? Что вы со мной хотите сделать? – Женщина в ярости забилась на кровати. Та заскрипела и стала угрожающе раскачиваться.
– Мы? Мы ничего. А вот тот дяденька, к которому тебя скоро повезут... Он-то с тобой круто позабавится!
– Отпустите! – Заплакала Елизавета Игнатьевна:
– Ну, пожалуйста! Муж, он вам выкуп заплатит!
– Выкуп, это хорошо! Не бойся, вы все нам заплатите.
Бандит подмигнул и затопал обратно. Но вскоре он вернулся и не один.
Второй был сухопар, в очках, и даже из-за стекол был виден страшный фанатичный блеск его глаз. В руке у второго похитителя был шприц с прозрачной жидкостью.