Чтение онлайн

Медсестра взяла жгут, перетянула Финашутину руку выше локтя, вскрыла ампулу темного стекла и наполнила шприц густой розоватой жидкостью.

«Пентонал натрия», – навскидку определил я.

– Поработайте кулачком, – басом предложила медсестра и, выждав примерно минуту, ловко вонзила шприц в вену. Через некоторое время лицо налоговика покрылось испариной, дыхание участилось.

– Фамилия, имя, отчество, – достав вопросник, начал шеф. Пока полковник задавал обычные, установочные вопросы, все шло нормально. Игорь Семенович отвечал, как и положено уколотому «сывороткой», – легко, свободно, даже с какой-то готовностью, но потом...

– Ты знал раньше майора Корсакова?

– Н-н-нет.

– Но хоть раз видел?

– В-в-вид-дел. Н-на ф-фот-тограф-фии.

– А почему ты пытался его убить?

– М-н-не ... м-м-не п-п-рик-казал-ли. – Лицо Финашутина сильно покраснело, язык стал заплетаться, на губах выступила слюна. Казалось, он с нечеловеческим трудом выдавливает из себя слова. Рябов удивленно глянул на врача. Тот с недоумением развел руками.

– Гм, ну ладно. А кто конкретно приказал?

– Хр-р-р-р. – Тело налоговика содрогнулось в дикой судороге. Лицо из красного сделалось темно-багровым. Слюна сменилась желтоватой пеной.

– Забудь! Немедленно забудь вопрос! – закричал полковник, но было поздно. Финашутин еще раз дернулся, свалился на пол и застыл в неестественной позе.

– Мертв! – проверив у него пульс, ошалело прошептал доктор. – Ничего не понимаю. Ничего!!!

10 часов спустя.

Морг ФСБ на Брюсовской улице

– По результатам вскрытия диагноз однозначен – инсульт. Но это более чем странно. Проведенное перед допросом медицинское обследование Финашутина зафиксировало прекрасное состояние здоровья. Физиологически у него не было ни одной причины для подобного рода смерти. И тем не менее он скончался. – Ильин откупорил бутылку нарзана и налил себе полный стакан.

– А может, Баранцев некомпетентен? Может, арестованный не выдержал воздействия препарата? – задумчиво молвил шеф.

– Глупости! – фыркнул Кирилл Альбертович. – Во-первых, Андрей хорошо подготовлен в профессиональном плане. Я лично проверял его квалификацию при приеме к нам на работу. Во-вторых, даже студент-троечник не спутает совершенно здорового человека с хроническим гипертоником! А в-третьих, вы сейчас противоречите самому себе. Не так давно вы безоговорочно утверждали, что фигурантами дела «Кукловоды» кто-то хитро манипулирует. Или, выражаясь точнее, управляет их сознанием. Так?

– Так, – подтвердил полковник.

– Но тогда логичнее предположить, что смерть арестованного связана не с физиологией, а с психикой. Проще говоря, ему вложили в мозг приказ умереть, но не выдать хозяина. Судя по видеозаписи наркодопроса, так оно и было. А теперь вы, позабыв собственные слова, обвиняете парня в профессиональной непригодности. По сути, ставите вопрос об увольнении его с «волчьим билетом». Стыдно, Владимир Анатольевич! Очень неэтично с вашей стороны!!!

– Да я не обвиняю. Я просто в виде полемики, – засмущался Рябов. Они с Ильиным сидели за столом в кабинете начальника морга, уехавшего по делам и любезно предоставившего кабинет в наше распоряжение. Я пристроился на стуле у стены с очередной чашкой кофе в руках. (С минувшей ночи мне не удалось поспать ни минуты, и я старательно глушил сонливость лошадиными дозами кофеина.) За распахнутым настежь зарешеченным окном слышался шум мотора подъехавшего фургона и ленивая болтовня санитаров, выгружающих из него чей-то труп. Столбик термометра показывал 30 градусов по Цельсию выше нуля. Нежданно-негаданно в Н-ске установилась необычная для мая жара. Судмедэксперт вынул из кармана рубашки чистый носовой платок и аккуратно промокнул взопревший лоб.

– Ладно, – сказал он. – Забудем.

Некоторое время оба молчали. Залетевшая с улицы ранняя муха истерично жужжала и билась о стекло, не находя выхода. В пересекающем комнату солнечном луче роились мириады пылинок.

– Э-эх! Знать бы, каким образом их зомбируют!!! – тяжко вздохнул шеф.

– Каким, как раз понятно, – криво усмехнулся Кирилл Альбертович. – Психотроника или психохимия плюс мощное внушение. Сперва несчастных обработали пси-генератором [10] либо опоили психотропным зельем, а после запрограммировали. Вряд ли они даже понимали, что творят. Кстати, – вдруг обернулся ко мне Ильин, – вы случайно не заметили в глазах своей соседки и ее «гостей» эдакой пустоты, стеклянности... А?!

– Вроде бы нет, – пожал плечами я. – Хотя... не знаю. Честно говоря, не присматривался.

Полковник укоризненно глянул на меня, хотел изречь какое-то нравоучение, но не успел. В кармане у него зажурчал мобильник.

– Да, – бросил в трубку Рябов. – Неужели?! Хорошо, ждите!

– Звонили из налоговой инспекции, – убрав телефон обратно, сказал он. – В столе покойного Финашутина обнаружили запечатанный конверт с надписью «Передать майору Корсакову лично в руки». Съезди, Дима, разберись...

Невзирая на лютую для Н-ска жару, машин на улице хватало с избытком. Густые потоки автотранспорта ползли с черепашьей скоростью и обильно смердели выхлопными газами. В душном воздухе не ощущалось ни единого дуновения ветерка. Водитель служебной «Волги» прапорщик Медведев заметно нервничал, скрипел зубами и периодически включал сирену с мигалкой. Устроившись на заднем сиденье у опущенного стекла, я рассеянно смотрел на проплывающие мимо, серые от пыли придорожные деревья. В душе у меня шевелилось смутное беспокойство. «Судя по первой реакции и по допросу под «сывороткой», Финашутин прежде меня не знал. Видел только раз на фотографии, да и то, похоже, находясь под гипнозом. Так откуда могло взяться это письмо в запечатанном конверте?! Когда и зачем он его написал?! Или написал кто-то другой... Но кто?!! В налоговой инспекции Т...го района знакомых у меня точно нет!.. А может, звонок – провокация с целью заманить в ловушку? Средь бела дня, в государственном учреждении, при большом скоплении народа... Чушь собачья!!! Однако и звонок весьма странный, подозрительный. Вот блин! Прям чертовщина какая-то!..»

– Сворачиваем на Первомайскую улицу. Скоро будем на месте, – вполголоса сообщил водитель.

– Кратчайший путь? – полюбопытствовал я.

– Единственный. По крайней мере на сегодняшний день. Раньше можно было проехать еще через Покровский переулок, но со вчерашнего вечера он перекрыт. Ремонтные работы.

– Оба-на! – встрепенулся я. – Единственный. Значит...

В уме зародилась некая интересная догадка, но окончательно сформироваться не успела. Взвизгнув тормозами, наша «Волга» резко остановилась, а Медведев витиевато выругался. На проезжей части стоял гаишник, раскинув руки. Слева, у поста ГАИ, виднелись двое его коллег с автоматами наперевес.

– Оборзели легавые, – зло процедил прапорщик. – Уже спецномера им не указ. Ну, твари, погодите! Я вам устрою небо в алмазах!

Гаишники тем временем деловито направились к машине. Весь остальной транспорт куда-то исчез. Улица была пуста. Внимательно всмотревшись в молодые непроницаемые лица, я скользнул взглядом по серым мундирам, посмотрел ниже и...

– Засада! Гони! – крикнул я водителю. «Волга» рванула вперед, сбив бампером ближайшего мента с офицерскими погонами. Словно резиновый мяч, он отлетел в сторону, сверкнув обутыми в кроссовкиступнями. Двое оставшихся (тоже в кроссовках!) незамедлительно открыли огонь. Первые же пули повредили нам шины. Зашипев воздухом из пробитых баллонов, «Волга» криво выскочила на тротуар.