Побег

Таких секретарш, как я, на руках носить надо. Такие секретарши – на вес золота. И не потому, что я красавица с ногами от ушей. Эти ноги от ушей по улицам стадами ходят, а поди найди на сто пар хоть одни мозги.

У меня мозги лучше всякого компьютера с полной периферией, в том числе и с дигитальной видеокамерой. Я помню всех, кого когда-либо в жизни видела или хоть по телефону слышала. Когда шеф собирался принять на работу крайне деловую даму с прекрасными рекомендациями и очень уживчивым характером, именно я вошла в кабинет и сказала:

– Саша! Эта дама третий раз замужем, а двоюродная сестра ее первого мужа, с которой она до сих пор дружит, имеет любовника – заместителя по кадрам угадай кого! Анатолия Кукушкина!

Шеф хлопнул себя по лбу – и больше я ее в наших коридорах не встречала. Нам тут только кукушкинских агентов влияния недоставало.

Поэтому, когда начались неприятности, именно меня вызвал шеф в кабинет и представил невысокому плотному дядечке в дешевом черном костюме.

– Это наша Люся, – сказал шеф. – Она знает про фирму все – даже то, чего я сам не знаю. Люся, отвечай на все вопросы как на духу! Это очень важно!

Еще бы не важно, подумала я, при последней попытке помириться с Кукушкиным эта скотина оперировала такими цифрами, знать которые никак не могла. Взлом нашей внутренней сети исключался, количество держателей информации было ограниченным – три человека! То есть, сам шеф, зам Гриневский и московский гость, которого принимали в обстановке строжайшей секретности.

– Агентство «Секрет», – представился дядечка. Как будто мне теперь надлежало кликать его Секретом! Впрочем, название было знакомое – к его сотруднику стоило приглядеться внимательнее. Развелось этих детективных агентств – плюнуть некуда…

Шеф ушел из кабинета, и мы остались вдвоем.

– Прежде всего посмотрим, нет ли жучков, – сказал детектив и начал доставать из сумки технику.

– «Седиф-Скаут»? – спросила я, глядя на сканер. Ну, не память, а городская свалка! Если хорошо покопаться – все найдешь. «Седиф-Скаут» – программа для сканера, которую я запомнила, потому что два года назад уже была ложная тревога, и сюда понавезли всякой хитрой техники от «Т-Хелпер».

Секрет Иванович кивнул и взялся за дело.

Примерно через час я совсем умом тронулась – он молча и методично обшаривал кабинет, заглядывая, кажется, даже в стержни авторучек. Наконец он задумчиво встал перед аквариумом.

– Только не это! – воскликнула я.

Наш аквариум – мечта психиатра. Вообразите себе восьмигранную стеклянную башню на постаменте из черного дерева, этак на полторы тонны воды. Шеф над аквариумом дрожит и трепещет. Он утверждает, что рыбки успокаивают, посмотришь на них минут десять – и полное спокойствие. Во что обходится это спокойствие – страшно подумать. Дважды в неделю приходит специалист по рыбам, и ему плевать, что фирма серьезными делами занимается. Он напрямик чешет к аквариуму и по меньшей мере два часа с ним возится.

Человек, просто сунувший палец в воду, рисковал вылететь из фирмы даже не в двадцать четыре часа, а в двадцать четыре секунды.

– Больше нигде и ничего нет, – сказал Секрет Иванович. – Единственное место, откуда могло вестись прослушивание, – вот оно.

И постучал по стенке. Большие красные рыбы (доставлены спецрейсом из Малайзии, где каждый экземпляр не просто из икринки вылупляется, а выводится путем какого-то рискованного межвидового скрещивания, и потому сам по себе бесплоден) подплыли и тупо уставились на его палец.

Я задумалась. Если кто-то подкупил нашего рыбного специалиста, тот мог прямо у шефа на глазах установить не только крошку-жучка, а целую кинокамеру, ведь в аквариуме полно всяких приборчиков непонятного смысла и назначения.

Но вылет в двадцать четыре секунды… Бр-р-р!

Шеф мог войти в любую минуту.

– Это нужно сделать так, чтобы никому и в голову не пришло… – очень тихо сказала я. – Шеф за аквариум и пристрелить может.

– Ежу понятно, – ответил он. – Ну и?..

Я еще раз взвесила все про и контра.

Можно убедить шефа в необходимости обследовать аквариум. Можно! С риском попасть в палату, обшитую изнутри поролоном. Но ведь он вызовет рыбного специалиста, который будет вопить, ругаться, путаться своими гнусными щупальцами у дядечки в руках и наверняка не даст обнаружить жучка – конечно, если жучок существует в природе, а сам профессионал давно и качественно подкуплен.

Оставалось одно средство.

У шефа при кабинете есть комната отдыха – его частное и неприкосновенное владение. В отличие от секретарши из анекдотов я не встала первым делом на сексуальное довольствие, а честно сопротивлялась и всему коллективу, и шефу лично. «Не живи там, где живешь» – старое мудрое правило для всякой женщины, которая смотрит чуть дальше собственного носа. Но если Кукушкин и дальше будет перехватывать нашу информацию, то мудрая женщина рискует оказаться на улице и отправиться на биржу труда под ручку со своим уже бывшим и ныне безработным шефом.

А шеф, между прочим, молод и временно неженат. И глаза у него красивые. В моих интересах, чтобы он и дальше возглавлял преуспевающую фирму.

Я кратко изложила свой план Секрету Ивановичу. Он крякнул и согласился.

Я выглянула в приемную – там было пусто. Шеф, очевидно, пошел к Гриневскому. Тогда я загнала детектива под шефский стол и позвонила заму. Он дал трубку шефу.

– Порядок! – отрапортовала я. – Этот сыщик что-то выковырял из люстры и умчался как наскипидаренный кот!

Шеф ворвался возмущенный, но радостный.

– Надо же – люстра! А о чем он тебя спрашивал?

– Кто уборщица, да где люстру покупали, и вообще. Я ему телефон твоего дизайнера на всякий случай дала – это же дизайнер люстру приволок. Представляешь? Жучок в люстре сидел! Включался на голос!

Вообще у нас безопасность – на уровне. Даже оконные стекла – противоударные и радиоволны экранируют. Жучок в люстре был придуман смешно и потому не вызвал у шефа никаких подозрений. Тем более, что я, бурно радуясь решению проблемы, подошла к нему близко-близко, как будто собиралась в порыве восторга расцеловать.