Чтение онлайн

Шрам не ответил. На языке у него вертелся еще один страшно волновавший его вопрос, но он почему-то не решался его огласить. И тут Коля, словно прочитав его мысли, сам забросил удочку:

– Кстати, вы знаете, нынешний куратор по северо-западу России, известный вам генерал, скоро отправится на заслуженный отдых. Так что и тут намечаются кое-какие перемены.

После этих слов Шраму стало не по себе. Неужели этот Коля – а значит, и еще кто-то там в Москве – знал о его делах с Калистратовым, о том, как Калистратов фактически его завербовал? Хотя ведь сам Коля прямо ему дал понять, что криминальные авторитеты действуют не «сами по себе», а по согласованию сверху. Но как, по чьему согласованию?

– … вам придется иметь дело с другими людьми, – услышал он конец Колиной фразы. – Я еще хотел просить вас об одном незначительном дельце, – лениво продолжил Коля.

И в этот момент Шрам догадался, что приближается к кульминации всего этого загадочного разговора.

– Если вас не затруднит, Александр Алексеевич, наведите, пожалуйста, справки о кассе. Ну, вы понимаете, о чем я говорю.

И тут Шрама впервые осенило – ну да, конечно же – общак. Миллионы и миллионы баксов, которые единолично контролировал Варяг. Колоссальные бабки… Но только как тут ответишь Коле о том, что Шрама самого эта тема волнует уже давно: кто бы знал, как ее решить? И, не давая повода для сомнений, он твердо сказал:

– Я наведу справки в ближайшее время.

– Ну и ладушки. Разрешите попрощаться с вами, Александр Алексеевич. Надеюсь, вы будете включены в списки «участников конкурса».

И вот теперь, когда в нелепой заварухе у обменного пункта полегли его лучшие бойцы и когда сука Калистратов дал ему от ворот поворот, Шрам решил действовать.

Московский Коля явно намекнул, что они больше не будут тянуть генерала, а значит, в случае чего Калистратов, спасая свою шкуру и заметая следы, может сдать его, Сашку Шрама, его же питерским бандитам, пустив слушок, что Шрам запродался легавым. Калистратов вполне может подложить ему такую свинью. И подложит! А братва не будет вникать в «тонкие материи», кто в ментуре за кого играет. Простым бойцам, может, и невдомек, что везде – и в Смольном, и в Моссовете, и в Госдуме, и в «силовых» министерствах, и на сходняке – сидят свои люди: те, кто если и не помогает впрямую (а есть и такие!), то просто не мешает братве. Уж кому-кому, а Шраму известно, как работает машина российской политики и российского бизнеса в Питере – где надо смазать пожирнее, а где гайки закрутить. Но быки, простые бойцы, пролетарии криминального мира, всех этих тонкостей не знают, да и начихать им на них…

Как там Коля московский говорил ему: теперь надо работать с другими людьми. Это как же понимать?

Шрам задумался. Уж не намекает ли Коля на то, что именно он, Шрам, нужен этим людям, которых представляет Коля. И в «конкурсе» предлагает участвовать. Та-ак! А раз он им нужен, то они его будут охранять. И если им даже известно про то, как Шрам сдал ментам Варяга, они будут помалкивать. А вот генералу Калистратову, под которым кресло зашаталось, может статься, нехило будет его подставить, и окажется он. Шрам, у московских золотопогонников вроде Варяга – подсадной уткой. Так что с генералом надо разобраться. И поскорее. И самому. Без свидетелей…

Такую работу нельзя поручать никому – даже Моне…

Лишь в пятом часу утра на зону прибыло пополнение – рота бойцов краевого ОМОНа и взвод бронетехники. Подполковник Беспалый, вспотевший, перепачканный копотью и провонявший пороховым смрадом, стоял на плацу и молча смотрел, как грозные БМПешки, урча, расползаются по зоне, на ходу выплевывая из железных брюх расторопных особназовцев с «Калашниковыми» наперевес…

Беспалый посмотрел на часы: четыре двадцать утра. Ну, кажись, улеглось. На востоке давно уже засветлело, и над мрачно навалившимся на горизонт лесом вспыхнула розовая полоска, предвестье скорого рассвета. Он постоял еще немного, потом поднес к губам видавший виды армейский переговорник, нажал кнопку и рявкнул:

– Кротов! Выходи на связь! Как слышишь? Прием! – Переговорник зашипел и откликнулся далеким, как из бочки, голосом майора:

– Слышу нормально, тааищ подполковник!

– Доложи обстановку! Та-а-ищ! – съехидничал Беспалый.

После непродолжительной паузы майор четко отрапортовал:

– Буза закончилась, тааищ подполковник. Заключенные разошлись по баракам…

– Все? – нетерпеливо перебил его беспалый.

– Не знаю пока, – неуверенно ответил Кротов. – Надо перекличку делать.

– Ну так делай! – недовольно бросил Беспалый.

– Прямо сейчас? Может, до утренней поверки погодим? – прокричал сквозь сплошной треск Кротов.

Беспалый задумался. Или прав майор – чего пороть горячку? Сейчас народ, утомленный собственным возбуждением да страхом, все равно повалится дрыхнуть. Ладно, будь по-твоему!

– Хорошо, майор, выставь посты охраны – задействуй прибывшую ОМОНовскую роту. Нашим дай роздых. Подъем через два часа, в шесть тридцать. Все.

Беспалый развернулся на каблуках и двинулся к себе. Войдя в кабинет, он запер дверь на ключ, подошел к сейфу и, открыв дверцу, достал початую бутылку водки. «Что-то в последнее время я стал много пить», – подумал подполковник. Он вообще пить не любил, пьяниц не уважал и, если имел с такими дело – как, например, с районным судьей Мироновым, – то цинично использовал их тягу к зеленому змию в своих интересах. Он никогда не устраивал «посиделки» даже с нужными людьми и соглашался на возлияния только в исключительных случаях, когда от собутыльника ему требовалась какая-то очень важная услуга. Или информация. В последнем случае он готов был – и мог – выпить хоть бутылку, хоть две, хотя на следующий день вставал с жуткой головной болью, ходил смурной и до вечера не мог себе места найти.

В последний раз он выпивал вместе с покойным зеком Муллой – когда намеревался выведать у него кое-что про своего невольного подопечного Игнатова, который на самом деле был хранителем российского воровского общака, виднейшим криминальным авторитетом по кличке Варяг.

Загадочная, почти детективная история с Варягом – с его переправкой сюда из Петербурга, с его смехотворным осуждением за вооруженный разбой на десять лет и почти полугодовым пребыванием в колонии – вся эта история не давала ему покоя.

Беспалый налил себе полстаканчика и уселся в сильно потертое кожаное кресло перед заляпанным застарелыми пятнами журнальным столиком. Он опрокинул стаканчик в глотку, проглотил обжигающую жидкость и крякнул. Потом встал, подошел к притулившемуся в углу кабинета холодильнику «Саратов» и достал из его недр каким-то чудом сохранившуюся там банку венгерских маринованных огурцов. Съев хрустящий огурчик, Беспалый вернулся в кресло, сел и задумался.

Последняя телефонная беседа с генералом Калистратовым его нимало удивила. Калистратов чего-то, видно, не просекал в той сложной игре, в которую он ввязался там, в верхах, а может быть, просто он не полностью владел информацией. Иначе почему он полгода мурыжил его с Варягом, велел беречь его как зеницу ока, а теперь, узнав, что смотрящий по России убит, так быстро с этой новостью смирился.

Если какая-то информация до Калистратова и не доходила, то это всего лишь полбеды. Главная беда состояла в том, что Калистратов совершенно не был в курсе новых веяний и того, что из Москвы через его голову новыми людьми давно уже налажен контакт с Беспалым.

…Беспалый хорошо помнил свой недавний разговор с Москвой. Собеседник несколько раз мягко, но настойчиво просил называть его просто Коля. Коля… И у этих тоже кликухи – как у бандюг каких-нибудь. «Ах, Калистратов! Да не берите вы в голову, Александр Тимофеевич! Сегодня есть Калистратов – а завтра, глядишь, его и нет. Если бы человек, о котором мы с вами знаем, находился у вас в колонии, скажем, осенью прошлого года, тогда да – это было бы крайне важно. А на сегодняшний момент он уже отработанный материал. Так что поступайте с ним по обстановке. И если он вдруг у вас там не выдержит условий содержания – там, простудится, заболеет чем-то серьезным или еще что – так поверьте, никто особенно по этом поводу убиваться не станет. Ведь знаете, как на Руси говорят – свято место пусто не бывает. На вакансию новый кандидат быстро найдется!»