Чтение онлайн

Прежде чем пропустить во флигель, у него снова проверили документы.

Воронов был здесь совсем недавно - меньше двух месяпев назад. Но за этот короткий срок многое в политуправлении переменилось. Многое перестраивалось. Из коротких разговоров со знакомыми политработниками Воронов узнал что бывший командующий фронтом возглавляет теперь всю группу советских оккупационных войск, расположенных в Германии. Кроме того, он является Главноначальствующим советской военной администрации и советским представителем в Союзном Контрольном совете

Майоры и подполковники, читавшие документы Воронова, никак не могли определить, куда его следует направить и кому подчинить.

Наконец он добрался до Бюро информации - такого органа с сугубо гражданским названием раньше здесь не существовало.

Однако ни начальника Бюро Тугаринова, ни его заместителя Беспалова на месте не оказалось. Оба они, как сказал дежурный майор, уехали в редакцию "Теглихер рундшау"-газеты, которую советская администрация стала издавать для немецкого населения.

Тем не менее майор вписал фамилию Воронова в какую-то книгу и сделал отметку на его командировочном предписании. На вопрос Воронова, где ему жить и что делать майор молча пожал плечами. В конце концов он посоветовал Воронову обратиться с этими вопросами к высшему начальству.

ВОРОНОВ помнил, что кабинет начальника политуправления генерала Галаджева размещался раньше на втором этаже.

Поднявшись по лестнице, он оказался в приемной, куда выходили три двери. У одной из них за столом сидел капитан.

– Генерал у себя?
– спросил Воронов.

– По какому вопросу, товарищ майор?
– устало осведомился капитан.

– Корреспондент Совинформбюро. Из Москвы.

– Генерал сейчас в городе, - все так же устало произнес капитан, но вдруг вскочил и вытянулся.

По взгляду капитана, обращенному мимо него, Воронов понял, что. в приемную вошел некто старший по званию.

Обернувшись, он увидел пересекавшего комнату генералмайора.

Воронов подтянулся, едва не свалив поставленный у ног чемоданчик, и откозырял.

Генерал скользнул рассеянным взглядом по вытянувшимся офицерам, небрежным движением поднял руку, не донося ее до козырька, и пошел к выходу. У двери он остановился, словно вспомнив что-то, обернулся, .в упор посмотрел на Воронова и неуверенно произнес:

– Михаил... ты?

Широкое лицо генерала было изрезано морщинами, изпод фуражки виднелись седые виски. В лице этого человека было что-то до боли знакомое Воронову. Это был тот человек, каким Воронов его знал, и вместе с тем вроде бы другой... Почувствовав, как немеют пальцы прижатых к бедрам рук, движимый смутным, но властным воспоминанием, он почти автоматически воскликнул:

– Товарищ полковник!..
– Остальное как бы сама собой досказала его память: - Василий Степанович!..

Теперь у Воронова уже не было сомнений. Перед ним стоял Василий Степанович Карпов, его бывший начальник, командир дивизии, которая обороняла Москву в ноябре сорок первого и в которой он, Воронов, редактировал газету. Тогда еще полковник, а ныне постаревший, тучный генерал-майор...

Самый тяжелый, самый страшный период войны связывал Воронова с этим человеком. Бои шли на ближних подступах к Москве, враг стоял на окраинах Ленинграда, решалась судьба всего, что было свято, дорого и близко миллионам советских людей...

Затем война на целых три с половиной года разъединила Воронова с его бывшим командиром дивизии. Их военные дороги разошлись с тем, чтобы случайно сойтись вновь только сейчас.

Воронов поспешно шагнул вперед, словно хотел обнять генерала, по овладел собой и, покраснев от сознания, что это его движение было замечено, вовремя остановился.

– Здравия желаю, товарищ генерал!
– преувеличенно громко отчеканил он.

Но Карпов уже стоял возле Воронова и, положив ему на плечи свои тяжелые руки, тряс его, будто желая убедиться, что перед ним не призрак, а действительно Михаил Воронов...

– Михаил, Михаиле, Мишка...
– взволнованно твердил генерал. Обращаясь к капитану, который стоял попрежнему вытянувшись и молча наблюдал эту сцену, он с улыбкой сказал: - Однополчанина встретил!.. Под Москвой вместе дрались...
– Снова перевел взгляд на Воронова и спросил: - Ты как сюда попал? Значит, по-прежнему в армии? Майором стал... Орденов, нахватал... Герой!

Две орденские планки на вороновском кителе выглядели довольно скромно по сравнению с четырьмя рядами планок на кителе генерала. К первому полученному им ордену - Красного Знамени - Воронов в свое время был представлен именно Карповым. Но - что греха таить!
– всетаки было приятно, что генерал обратил внимание на его награды.

– Ты что здесь делаешь? Как сюда попал?
– по-прежнему улыбаясь, повторил свой вопрос Карпов.

Воронов уже справился с волнением и, снова вытянувшись, ответил:

– Только что прибыл из Москвы, товарищ генерал...

– Из Москвы-ы?
– удивленно протянул Карпов.

Дальнейшая судьба его дивизионного редактора была ему неизвестна.

– Я теперь в Совинформбюро работаю, товарищ генерал, - торопливо пояснил Воронов.
– Получил приказание отбыть в Потсдам, но сначала велено было явиться...

При слове "Потсдам" генерал разом перестал улыбаться. Лицо его нахмурилось. Уже другим, суховато-строгим тоном он спросил:

– А в Берлине ты зачем?

– В Совинформбюро сказали, что сначала надо...

– Много они там знают, - прервал его генерал.
– Пошли, - коротко приказал он.

По лестнице они спускались молча: генерал - впереди, Воронов - шага на два сзади.

Неподалеку от дома, где была подписана капитуляция, теперь собралось еще больше машин - несколько "эмок", окрашенных во фронтовые камуфлирующие цвета; поблескивающий свежей черной краской, очевидно, недавно присланный из Москвы "ЗИС-101", а также иностранные "хорьхи", "мерседесы" и "форды" с английскими и американскими флажками на радиаторах.