Чтение онлайн

– Леди и джентльмены, – зазвучало в салоне, – мы находимся на расстоянии семидесяти пяти миль от города Салема и сейчас начнем снижение. Экипаж просит вас не курить в салоне и пристегнуть ремни безопасности. При снижении возможны неприятные ощущения, поскольку турбулентные потоки...

Скалли показалось, что самолет сначала положили на бок, а потом поставили носом вниз. Желудок подпрыгнул к самому горлу, уши заложило. Из закрытых полок для вещей стали вываливаться эти самые вещи. Чья-то – слава Богу, мягкая – сумка ударила ее по плечу. Кто-то кричал сзади. Скалли вцепилась в подлокотники и с трудом удержалась, чтобы не заорать самой.

Падаем.

Вниз, вниз, вниз... вверх! Удар, толчок...

Какой жуткий скрип...

Еще раз. О-ох... Выровнялись. Скалли сглотнула. Во рту было липко и сладко.

Потом она скосила глаза на Малдера.

Малдер выковырнул из уха наушник, перевернулся на другой бок, нашел коллегу взглядом, ухмыльнулся.

– С прибытием, – сказал он.

Дорога до Бельфлёр заняла около часа. Малдер вел арендованную у «Эй-Ти» машину, видавший виды «шевроле», и жевал жареный арахис, озирая окрестности так, будто намеревался сейчас, вот тут, за поворотом, и найти сразу все доказательства и решения. Лес тянулся по обе стороны от шоссе. Скалли почему-то ожидала в первую очередь увидеть секвойи, но секвой не было видно. Наверное, здесь для них еще слишком северно... Справа поднимались голубые громады гор.

– Отдельный мир, – проговорил Малдер медленно. – От Аляски и до Северной Калифорнии – совершенно отдельный мир. Между горами и океаном. Если в Америке что-то происходит, то происходит именно здесь. Иногда еще в Вайоминге и Мэне. Но как правило – здесь. В прошлом году около Ваконды несколько десятков людей видели снежного человека. Он пришел в открытый кинотеатр посмотреть «Нью-Йорк, Нью-Йорк...» Кассир сказал, что он всегда приходит, когда идут фильмы с Лайзой Минелли. И кассира это не удивляло. Кассир тоже любит фильмы с Лайзой Минелли...

Мелькнул дорожный щит: «Твин Пикс – 225 миль».

– Что такое Твин Пике? – рассеянно спросила Скалли. – Что-то на слуху...

– Не знаю, – сказал Малдер. – А почему ты спросила?

– Двести двадцать пять миль, – сказала Скалли. – Наверное, это что-то известное... Ты мне почему-то не сказал вчера, что Контора это дело в прошлом году уже расследовала. – Скалли повертела в руках зеленую папку.

– Расследовала... – Малдер сунул в рот сразу несколько орешков и сморщился. – Ну да, после тех трех смертей, когда местные власти не представили практически ничего, приехали наши ребята, пожили недельку, покушали местной ветчины – и уехали; сказали, что да, расследовать тут нечего. Одно дело они, правда, сделали на совесть: составили подробнейшую карту всех этих происшествий. Кто где жил, кого где и когда видели, кто где лежал... Дело тут же насмерть засекретили и поместили к остальным таким же... пока я не наткнулся на него на прошлой неделе.

Появился указатель: «Бельфлёр – 30 миль». Малдер пропустил встречный автобус и свернул налево, на довольно узкое шоссе графства. Дорога сразу пошла под уклон.

– Знаешь, – сказала Скалли, – а ведь тела первых трех жертв – когда не было обнаружено никаких отметин – вскрывал другой врач...

– Очень хорошо, Скалли! – ухмыльнулся Малдер – точь-в-точь как в самолете. – Лучше, чем ожидал, и гораздо лучше, чем надеялся. Впрочем, я дам тебе знать, когда мы пройдем легкий участок, – и он подмигнул.

«Да что же это они мне все подмигивают?» – разозлилась Скалли... и не сказала ничего. Вдох... выдох... «Выдержка, Старбак, выдержка», – приговаривал отец... Старбак – старший офицер «Пекода»... Так он ее звал. Уже давно не зовет. Пожалуй... пожалуй, после того, как узнал о ее вербовке в Бюро... Ах, до чего жаль, что отец не понял, что он так ничего и не понял...

– Будем производить эксгумацию? – спросила она чуть погодя.

– Да, конечно. Я звонил шерифу и попросил его все приготовить. Вскрывать будем и могилу погибшей девочки, и кого-то из прошлогодних жертв. Нужно будет взять на анализ кровь и ткани... никогда не разрывала могилы? Говорят, это любимое развлечение студенток-медичек...

– Нет, не имела пока такого удовольствия...

Она не договорила. Из приемника, гнавшего тихую музыку и обычные дорожные новости, вдруг раздались истошные визг и скрежет – будто дисковая пила напоролась на гвоздь. Индикатор настройки замигал: система пыталась найти нормальную волну. Звук нарос и истончился: теперь тысячи бормашин пикировали с высоты. Скалли почувствовала, что волосы у нее встают дыбом, а зубы готовы начать крошиться. Потом она поняла, что кричит, и заставила себя заткнуться. Малдер слепо шарил рукой по панели, пытаясь выключить сошедшую с ума технику. Наконец он нашел выключатель... Тишина наступила как облегчение после тяжелой ноши. Как глоток воды после бега по пустыне... Машина уже стояла неподвижно.

– Что это было? – выдохнула Скалли.

Малдер, не отвечая, выбрался из машины. Открыл багажник. Вынул чемодан. Достал аэрозольный баллон с краской. Отошел на несколько шагов назад и нарисовал на асфальте большой красный крест.

– А это зачем? – спросила Скалли.

Малдер положил на место баллон, поставил чемодан, закрыл багажник. Огляделся. Провел ладонью по лбу.

– Не знаю, – сказал он. – Может быть, и незачем...

Городок Бельфлёр нельзя было назвать типичным маленьким городком – из тех, которые представляют собой два ряда домов вдоль главной улицы. Потому что вдоль главной улицы Бельфлёра стоял только один ряд домов: по другую сторону улицы сразу начинался пляж. Пустой, холодный, серый, прилизанный дождем и прибоем пляж... Две яхты покачивались у далекого пирса. Еще несколько лежали на песке, склонив голые мачты. Самым старым зданием в городе был, пожалуй, консервный завод. Похоже, он переживал и лучшие, и худшие времена. Дощатый забор недавно покрасили, но фасад стоял облупившийся. Двое рабочих привинчивали над решетчатыми воротами новую вывеску. Наверное, завод только что сменил владельца. У маленького кинотеатра сидел, сложив на коленях огромные руки, седой коричневолицый лесоруб. Скалли показалось сначала, что это манекен, по потом манекен повернул голову и равнодушно посмотрел на проезжающую машину. Наверное, он кого-то ждал. В мотеле, получая ключи от комнат, Малдер спросил портье, женщину лет тридцати со странно асимметричным измятым лицом:

– А что у вас говорят об этих смертях в лесу?

– О каких таких смертях? – посмотрела на него портье.

– Девочка умерла. Карей Форсман. Не слышали разве?

– Нет. Ничего не слышала...

– В газетах было. Трое прошлым летом, она сейчас. Все одноклассники...

– Ничего не знаю. Спросите полицию.

Скалли послышалась фальшь в ее голосе, по фальшь – это отнюдь не доказательство...

Кладбище городка располагалось на пологом склоне, местами заросшем белой сиренью и дикими розами. Сирень цвела, и густой ее запах смешивался с гарью дизельного топлива, исторгаемой маленьким кладбищенским экскаватором. Человек восемь стояли на склоне холма и молча наблюдали за работой машины.