Чтение онлайн

— Родней, ради Бога, оставь меня в покое, — воскликнула Ранэль, — я ничего не могу изменить!

— Но почему, милая, почему? — В голосе отца звучала неподдельная боль. — Вспомни, как мы жили раньше. Мы были счастливы. Разве это было бы возможным, если бы ты по-прежнему любила его?

— Я его бросила и думала, что мы никогда больше не увидимся. Я заставила себя забыть его, как ты не понимаешь? Не замуж мне надо было выходить, а ждать Сэмюэля! Ведь он хотел развестись сразу, как поправит свои дела, только я этого не знала. Почему я не дождалась его?

— Так ты никогда не любила меня?

— О Родней, — заплакала Ранэль, — я никогда не хотела причинять тебе боль. Я любила тебя. Но Сэмюэль — моя первая любовь, и я никогда не смогу его забыть. Я не могу разлюбить его.

— Ну так отправляйся к нему. Я дам тебе развод. Ранэль зашлась в истерическом хохоте.

— Поздно, снова поздно! Он прислал мне письмо из Бостона. Ненаглядная женушка родила ему дочь, пока он путешествовал. Теперь уж он ее ни за что не бросит!

— Ранэль, детка, забудь о нем. Ты уже однажды сделала это, так сделай еще раз. Забудь его.

— Как же мне забыть? Теперь-то я знаю, что он по-прежнему меня любит. Он доказал это своим приездом. Он любит меня, а я люблю его!

— Но ты должна что-то сделать, Ранэль. Больше так не может продолжаться. Я не могу работать. У меня все валится из рук, но это — Ладно! Посмотри, что ты сделала с сыном. Он стал угрюмым и диким, как волчонок. Ты должна немедленно бросить пить и заняться детьми и хозяйством.

— Оставь меня в покое. Родней!

— Ранэль, я не хочу больше ссориться с тобой. Они замолчали. Но теперь их сын Джейрд совершенно точно знал, из-за кого было разрушено его счастливое детство.

Ранэль Бёркетт умерла штормовой осенней ночью, когда отец был в Гонолулу, а Акела, забрав двухлетнюю Нанеки и годовалую Малиа, отправилась погостить к родне в соседнюю деревню. До сих пор, спустя много лет, Джейрда преследуют кошмарные видения той ночи. Ему уже было одиннадцать лет, и забота о несчастной матери целиком легла на его плечи. Он старался не оставлять ее одну ни на минуту..

В ту ночь — кроме них двоих — в доме никого не было. Едва заслышав, как хлопнула входная дверь, Джейрд выскочил из кровати и побежал посмотреть, не вернулась ли Акела. Нет, никого. Тогда мальчик бросился в комнату к матери. Ее не было, только наполовину пустая бутылка стояла около кровати.

Джейрд пришел в ужас: мать никогда не выходила из дома ночью, потому что боялась темноты. Он бросился на берег. Он кричал, плакал и снова кричал и звал, но ответа не было. Прошло немало времени, прежде чем он наконец увидел ее в воде. Волны уносили Ранэль от берега: она так и не научилась плавать, хотя и провела почти всю жизнь у океана.

Ночь была темной, без единой звезды на небе. Приближался шторм, волны вздымались все круче, а ветер с каждой минутой становился», сильнее. Но мальчика это не испугало. Он бросился в воду на помощь матери и плыл все быстрее и быстрее, но волны словно насмехались над ним, унося ее все дальше и дальше. Казалось, сама судьба встала между Джейрдом и его матерью. Мальчик уже ничего не видел, слезы застилали ему глаза, но он продолжал плыть и звать мать. Всю ночь он боролся со стихией, молился, надеялся и звал мать. Под утро разыгрался настоящий шторм.

Джейрд выбрался на берег и побрел вдоль линии прибоя. Он нашел ее в полумиле от дома. Мать была мертва. Совершенно без сил он опустился на песок рядом с ней и словно окаменел в своем горе. Лишь через несколько часов соседи обнаружили эту неподвижную скорбную пару. Мальчик не сумел скрыть правду, и все узнали, что его мать покончила с собой. Это было совершенно очевидно, ведь Ранэль никогда не купалась и даже в жаркие дни не заходила в воду.

Прошло много лет, прежде чем Джейрд перестал винить себя в том, что не спас мать. Только повзрослев, он понял, что, даже если бы помог ей в ту жуткую ночь, Ранэль все равно бы пыталась расстаться с этой невыносимой для нее жизнью. И причиной тому был Сэмюэль Бэрроуз, который так бесцеремонно вторгся в их счастливую семейную жизнь и толкнул любящую его женщину в объятия океана. Именно он, и только он, был виновником несчастья, обрушившегося на Ранэль и Роднея Бёркеттов.

И там, на берегу океана, их сын Джейрд поклялся отомстить гостю из Бостона — Сэмюэлю Бэрроузу.

Роскошный особняк на Бикон-стрит был залит огнями. Комнаты наполнились ароматом свежесрезанных роз из собственного сада Бэрроузов. Затянутые в черные платья служанки в белых крахмальных передниках сновали между первыми гостями. Начинался большой званый вечер, и в парадной гостиной становилось все более многолюдно. К тому моменту, когда всех пригласят к столу, здесь уже яблоку негде будет упасть.

А в это время наверху, в спальне Коринны, заканчивались последние приготовления: горничная Флоренс, она же нянька и поверенная всех тайн молодой хозяйки дома, в последний раз поправляла ей прическу… Лорена, юная племянница Бэрроуза, сгорала от нетерпения. Это был только второй ее выход в большой свет, и девушка очень волновалась.

— Ты уверена, что платье мне идет? — уже который раз спрашивала она Коринну.

— Разумеется, ты ведь знаешь, что цвет чайной розы тебе очень к лицу. Вряд ли ты согласилась бы надеть что-то темное, — ответила Коринна, с улыбкой глядя на кузину в зеркало.

— Но разве мое платье сравнишь с твоим? Ах, Кори, мне так нравится твой роскошный шелк, а какой вырез! Мама ни за что не разрешила бы мне надеть такое. Наверное, я выгляжу ужасно старомодной рядом с тобой.

— Ну, хватит жаловаться. Не забудь, ведь я старше тебя, — перебила ее Коринна, но тут же спохватилась:

— Не волнуйся, ты будешь самой очаровательной девушкой на вечере, — Возможно, — улыбнулась Лорена, — но только, если бы тебя там не было.

— Не будь дурочкой. Мы с тобой вовсе не соперницы. Я слишком высокого роста для большинства мужчин. Они очень самолюбивы и предпочитают смотреть на нас сверху вниз. Ты должна бы уже понять, что такие изящные миниатюрные женщины, как ты, всегда пользуются огромным успехом.

Лорена покраснела и поспешила сменить тему разговора.

— Хотела бы я знать, почему дядюшка отложил прием и не устроил его четвертого июля, как это у вас заведено. И почему он столько раз повторял, что мы должны позаботиться о новых туалетах? Раньше он не обращал внимания на такие пустяки.

— Понятия не имею, да и какое это имеет значение? Прием — это прием, и ничего больше. — Коринна была безмятежна.

— Может быть, ты и права. Но в этот раз уж очень много суеты.

— Отец хочет представить друзьям своего нового знакомого, очень важного господина. Говорят, он страшно богат. Вот ради него и устраивается прием. Пожалуй, нам уже следует поторопиться. Неприлично заставлять гостей ждать так долго.