Чтение онлайн

Мутный зашуршал чипсами и двинулся вместе с гостями осматривать помещение.

– Гля, Гера, – вскоре раздался его голос, – Тут аптечки есть. Бля, пустые уже, – через какое-то время добавил он.

Я ничего на это не ответил, оторвал кусок Краковской колбасы, хлеба и открыл бутылку "Пепси", жрать оказывается уже хотелось.

– Эй, придурошный, – крикнул я в темноту.

– Чё? – в один голос отозвались Андрей и Мутный, заставляя улыбнуться.

– А если я срать захочу? – прожевав поинтересовался я.

– Придётся определить для этого место, – ответил Андрей, – После ядерного удара можно выходить только через восемь дней. Самое главное не попасть под дождь, который начнётся в первые три часа.

– Сколько?! – чуть не подавился я, – Ты чё, в натуре ебанутый? Будешь нас тут восемь дней держать?

– Ну двери я вам теперь открыть не позволю, – спокойно заявил голос из темноты.

– Ебать денёк, – пробормотал я и откусил от колбасы большой кусок.

Вот только прожевать его и проглотить уже не успел – земля начала дрожать. Вначале мелко, затем всё сильнее и сильнее, пока на соседних поддонах не начала стонать Боня, думая что её пытаются разбудить.

Вскоре вибрация усилилась на столько, что реально стало жутко и кусок колбасы вывалился изо рта, а я вцепился в неструганные доски, будто они могут спасти мою жизнь.

Девичий крик и возня донеслись из глубины бункера, а затем всё стихло. Не на-долго, даже с мыслями собраться толком не получилось. Вскоре дрожь повторилась, а затем ещё и ещё, вот только интенсивность и сила этих колебаний уже были разные.

И что теперь?

После пятого землетрясения, стало как-то морально проще и я продолжил жевать колбасу и хлеб, запивая всё это пепси, а вскоре появились и остальные.

– Хуясе, в одно жало точит сидит, – прокомментировал увиденное Мутный, – Там есть ещё?

– Угу, – отреагировал я, – Вон в том пакете.

– Я бы на вашем месте не стал так тратить продукты, – решил дать свой совет Андрей, – Из колбасы лучше суп варить, так больше выйдет, а храниться она может пару недель. Лучше вначале скоропортящийся продукт употребить…

– Иди нахуй, – прервал лекцию Мутный, – Жрать хочешь, или будешь мозги ебать?

– А, – махнул рукой парень, – Давай. Какая теперь разница.

– Ну, и чё нам теперь дальше делать? – уточнил я, – Чё ты там про восемь дней гнал?

– За это время успеют разложиться все самые агрессивные вещества, которые выделяются при ядерном распаде. Останутся только Цезий и Сторнций. Самое страшное это Йод сто тридцать один. Но за восемь дней его станет меньше в два раза. Вот кстати таблетки йода, его нужно каждый день принимать.

– Ебать задвигает, – захохотал Мутный, – Йодом раны мажут, что-то пока от этого никто не умер. Да и если он такой опасный, хули ты его нам жрать предлагаешь? Вот про Сторнций я слышал. Реально опасная хуйня, может третья нога вырасти.

– Это не тот Йод, – не согласился Андрей, – Тот, который образуется при ядерном взрыве очень опасный. Самое главное не допустить попадания радиации в организм. Лучше всего использовать защитную одежду и противогазы.

– Ну этого говна там навалом, – кивнул я в дальний конец бункера.

– И это нам большой бонус, – уверенно кивнул парень, – В общем самое страшное это пережить первый дождь, с ним выпадут основные частицы. Через восемь дней фон значительно снизится и можно будет выйти наружу.

– Ты уверен? – всё же заинтересовался Мутный, – Вон в Чернобыле до сих пор жить нельзя, а столько лет прошло.

– Там была авария на атомной станции, – не согласился Андрей и снова пустился в объяснения, – Очень много опасных веществ, просто сгорает при атомном взрыве, а на АЭС, в Припяти, этого не произошло и целые куски графитовых стержней валялись под открытым небом вместе с нераспавшимся Ураном. Там очень много нюансов, но просто поверьте, что авария и взрыв, это совершенно разные реакции.

– То есть ты хочешь сказать, что мы скорее всего выживем? – уставился на умника я.

– Ну всё тоже не так просто, – улыбнулся паренёк, которого начали воспринимать всерьёз, – Отныне нужно быть очень осторожными. Радиоактивный фон повсюду и самое главное, чтобы частицы не попали в организм. Наша жизнь теперь уже никогда не будет прежней.

– У кого как, – усмехнулся Мутный, – У нас вряд-ли что-то изменится. Хотя… Это же что теперь получается, никаких мусоров?

– Выходит, что так, – подтвердил его догадки Андрей, – Скоро начнётся война среди выживших, за остатки еды и воды. Из природных источников пить больше нельзя. Да и не факт, что у нас много шансов прожить долго. Скорее всего мы умрём от лучевой болезни, потому что всё вокруг будет жутко фонить.

– Ты же сказал, что мы теперь выживем? – подковырнул его я, а то он что-то противоречить начал, – Что-то не вяжется у тебя парень.

– Я всего лишь говорил, что у нас больше шансов на это, – не согласился Андрей.

– Еба-а-а! – наконец поднялась с поддонов Боня, – Вот это меня вштырило. Там ещё осталось чего?

– Руки нахуй, – соскочил до сего момента спокойно сидящий Мутный, – Это всё что есть, потерпишь.

– Да здесь дохуя ещё, – не обращая никакого внимания на него, шалава потянулась к изоленте.

– Я тебе что сказал, дура, – Мутный подхватил остатки дозы и сунул себе в карман, – Обойдёшься пока.

– Ну и соси себе сам теперь, – показала Боня средний палец, после чего сделала пару шагов в угол и села мочиться прямо при всех.

– Ты чё, совсем ебанутая? – снова подскочил наркоман, – Мы теперь здесь ссаньё твоё нюхать должны.

– Да мне насрать! – заорала та и направилась к выходу, продолжая удерживать средний палец в нашу сторону, – Эй, какого хуя тут эта железка? А ну выпустите меня!